Свободна

— Я согласна, — с холодным равнодушием ответила Василиса, даже не торгуясь.

Василиса

— Что, даже торговаться не станешь?

— А надо? — усмехнулась я, не видя в этом никакого смысла.

И почему я решила, что Купцову ничего не нужно было кроме его фирмы? Чёрт его знает... Но так или иначе, а какое-то дурное стечение обстоятельств свело нас вместе без особых проблем.

Мы ещё по-дружески чокнулись чашками с кофе, отметив выгодную, на первый взгляд, для нас двоих сделку.

— Подожди здесь, я схожу за Славкой, — попросила я Купцова, когда время её занятий подходило к концу.

— Без проблем. Кстати, почему девочку нельзя называть Владой? — спросил Купцов.

Ничего особенного. Просто обычный вопрос, но даже в этой форме этот вариант имени вызывал стойкое неприятие. Мерзко было до тошноты.

— Знаешь, у меня, пожалуй, есть одно условие.

— Какое? — с лукавой улыбкой поинтересовался Купцов, ожидая от меня чего-то эдакого.

— Хочу сменить имя дочери. Ведь с этим не будет проблем? Всё равно отчество и фамилию менять.

— А в чём... Почему? — Купцов от моего условия выпал в осадок.

И я бы с удовольствием полюбовалась его перекосившимся личиком, но нужно было идти встречать дочь.

— Потом, нужно Славку забрать.

Щёлкнув ногтем по циферблату часов, я буквально унесла ноги из буфета, и уже за его пределами меня передёрнуло. Влада...

Именно так называл мою дочь Реутов. Нарочно делал это именно при мне, прекрасно зная, как этим злит. Сволочь... И даже сдохнув, всё равно просачивался в мою жизнь, напоминая о себе.

По иронии, вернуть меня из этих адовых ощущений могла лишь Славка. Кровь и плоть Реутова. Дочь неслась ко мне, тряся над головой потрёпанным дневником.

— Мама! У меня пять за шпагат! — смеясь, Слава начала быстро переодеваться.

— Не торопись, место в буфете забито и блинчики я уже купила. Домашку не задали? — спросила дочь, пролистывая дневник без толку.

Буквы плыли перед глазами. Всё же трудно было при ребёнке изображать, что ничего не случилось.

— Анна Николаевна что-то написала про купальник, — прозвенела Слава, уже готовая бежать в буфет.

— Ладно, идём. Дома разберёмся, — я взяла дочь за руку и её рюкзак с формой, и мы пошли в буфет.

Купцов чуть шею себе не свернул, выглядывая нас в проходе сидя у стены.

— Мама, а кто это? — спросила Славка, заподозрив что-то неладное именно здесь.

Наше с ней место, куда нельзя было являться никому, даже её горячо любимому отцу, а я посмела притащить сюда левого мужика.

— Тёзка твой, — усмехнулся Купцов, вглядываясь в лицо Славки.

Эти его надежды на отцовство кромсали меня изнутри, и я выяснила на этом самом месте, что ненавидеть себя могу ещё сильней. Страшно было представить, что было бы тогда, не уйди я молча. Сдохла бы, наверное.

— Дочь, садись, голодная же. Это дядя Слава, мой давний друг, — представила коротко и нелепо.

— Ваши блинчики, Слава, — Купцов принялся ухаживать за моей дочерью, и я села, сжимая под столом пальцы рук, чтобы хоть как-то прийти в себя.

— Раз здесь твой друг, давай позвоним папе! — заявила Славка, выбивая из моих лёгких воздух.

Купцов уставился на меня, я на него, не понимая, как сказать, что говорить ребёнку пяти лет.

— Милая, ты же знаешь, папа работает, — промямлила я.

Купцов только метнул в меня ошалевший взгляд и потёр руками лицо.

— И что? Там даже телефона нет? — не унималась Славка, она надулась, но блинчики всё же ела.

— Нет, ты знаешь, — я врала собственной дочери, точно зная, что не во благо, а по собственной трусости и тех проблем что навалились с этой бабкой.

— Я схожу, ещё кофе возьму, тебе взять? — спросил Купцов, торопясь сделать ноги.

— С цианидом, пожалуйста, — усмехнулась горько, получив в ответ такую же усмешку от Купцова.

Буфет понемногу начал заполняться родителями с детьми, гудел голосами и заглушал мои хаотичные мысли.

Как сказать дочке, что горячо ею любимого папы больше нет в живых?

Как справиться с пришибленным следователем и жадными родственничками?

Как объясниться со Славой спустя шесть лет, притом что выворачивает от самой себя и по сей день?

Глава 2

Владислав

Пока Василиса ходила за дочкой, я предался воспоминаниям. Те последние наши дни вместе, которые так тщательно пытался забыть. Они представали в памяти словно кадры кинофильма. Всё до мельчайших подробностей. Лиса в сером платье, разбитом на крупную клетку чёрными полосами, как она садилась в мою тогда ещё копеечную машину и её длинные волосы, собранные в хвост, разлетались от холодного осеннего ветра. Смех при её попытке погреть руки у меня под рубашкой. Заколку сломали, когда бурно целовались... Овальная, перламутрового цвета. Всякая ерунда, не дающая спокойно дышать, но ничего подобного, что могло бы стать причиной нашего расставания. У нас всё было хорошо, а потом... просто как отрезало и Лев тогда... Что он тогда? Я задумался над этим и вспомнил почти перед самым возвращением Василисы со Славкой.

— Это же он мне сказал тогда, что ты умотала в Москву за лучшей жизнью. Вроде как даже к какому-то хрену богатею, — сказал Василисе, наврав про хрена, когда девочка отлучилась к соседнему столику поболтать с подружкой по танцевальному несчастью.

— А ты сразу поверил? — уточнила Лиса, глядя на меня с улыбкой и взглядом сатаны.

— Зная тебя, да. Поверил. В Москву, ты же с детства хотела туда. Какая шлея тебе под хвост тогда попала? Дочь действительно его? Или это акт благородства со стороны Льва? Почему ко мне не пришла? Почему скрывали от меня?

— Даже интересно послушать, какие могут быть варианты? — усмехнулась Василиса, поглядывая в сторону дочери.

Тёзка моя за столик возвращаться не собиралась, и я ждал ответов. Не выдержав, схватил Василису за руку. Как током било всегда, так и в этот раз, все триста двадцать вдарило. Василиса сразу изменилась в лице. Растерялась, пытаясь вытянуть руку из моей хватки.

— Ты будешь говорить?

— Слав, я... Я не могу...— даже эти слова ей дались с большим трудом, словно выдавливала из себя каждое.

Что же там за тайна такая?...

— Ты мне всё расскажешь, я знать хочу! Зови девчонку, ко мне поедем, — отрезал я, поднимаясь с места.

Василиса следила за мной ошалевшим взглядом уже без всяких улыбок.

— Это смешно, ты от меня зависишь так же, как и я от тебя. Не соглашусь на твой брак, не видать тебе фирмы, как собственных ушей, — прошипела Василиса.

Я медленно склонился к её, даже в этой ситуации, такому манящему ушку и зашептал пламенную речь:

— Ошибаешься, Лиса... Ты сядешь, девочка в детский дом отправиться, а тут я. Щедрый спонсор, между прочим, мне опеку над Славой дадут, даже и не знаю, чего я с тобой вожусь, отмазывай тебя, ещё миллионы платить потерпевшим... Опеку оформить мне дешевле встанет.