Свободна

— Мы делали тест на отцовство. Девяносто девять и девять из ста, что Слава... Купцов, она не твоя дочь, — я чётко ответила ему, чтобы забыл, перестал про это думать и терзать меня тем самым.

Купцов смотрел на меня в упор с каменным лицом, словно изваяние, а не человек. Отмер и вновь заговорил, лишь когда я отвела взгляд.

— Ты знаешь, а вот я теперь не верю своему другу. Ни в чём. Да и друг ли? Ты была моей, а дочь его? Вот так просто взяла и изменила мне с ним? Не верю. Сделаем ещё один тест, — заявил Купцов, горько усмехнувшись.

Он поднялся из-за стола, и чашка чая в его руке сменилась на стакан с алкоголем.

— Будешь?

— Нет.

— Так всё же, что там произошло между вами шесть лет назад? Я хочу знать, — Купцов говорил спокойно, даже излишне тихо, убеждая по-доброму рассказать всю правду.

Он с шумом пододвинул стул ко мне, сел широко раздвинув ноги, и упёрся локтями в колени, глядел на меня исподлобья и ждал. Купцов упорно ждал ответа, а я... Я что? А я ничего не могла произнести, как и шесть лет назад.

Столько глупых попыток, набрать заученный номер, написать в сообщение, письмо отправить в конце-то концов! Ничего... Меня блокировало осознание, что правда причинит ему больше боли чем моё упорное молчание. Озвучить правду, признаться в том, какая я гадина, было невозможно. И этот ступор, в который я впадала каждый раз при попытке рассказать, он не просто так следовал за мной все шесть лет и теперь, когда Слава вновь сидел напротив меня в своей любимой позе.

— Ни к чему теперь. Прошлого нам всё равно не вернуть, со Льва ты не спросишь, а я устала и хочу спать, и Славке давно пора.

Взглянув беспристрастно на часы, я поднялась с места, чтобы идти за дочерью, когда Купцов поймал за руку.

— Ой Лиса... — шепнул он, перебрав мои пальцы своими, медленно отпуская мою руку.

У меня скулы свело и сердце словно бухнулось в желудок от этого давно забытого, но по сей день будоражащего действия Купцова.

— Дочь! Хватит терзать кота! Спать пора!

Я пошла за Славкой, забыться в заботах о ребёнке мне всегда было проще простого. Первые годы материнства, для кого-то самые сложные, а дочь для меня стала настоящим спасением. Бессонные ночи, полное непонимание что делать с орущим сутками младенцем, колики, зубы и прочие прелести. А я была по-настоящему счастлива засыпая на ходу и в любом положении, ведь думать и жалеть обо всём что наделала, мне было некогда.

Слава никогда не была свидетельством моего предательства, она стала для меня спасением от этого вопреки здравому смыслу. Вопреки тому, что я была вынуждена пересекаться с её отцом, которого терпеть не могла.

— Ну мам! Можно мы ещё немного поиграем? — заканючила Слава, убаюкивая Киселя словно кукольного младенца.

На нём уже были чепец и кофточка от взятой из дома куклы. Была бы коляска, кот бы в ней уже прописался.

— Так, ты зачем на него это нацепила? Снимай сейчас, же, не мучь животное! — начала я ругаться, и тут же мой авторитет был подорван Купцовым.

— Да брось, Киселю нравится, смотри, как балдеет! Да он даже мурлычет, — подтвердил Слава, взяв кота на руки.

— Ну так нянчись тогда, а нам спать пора. Завтра в детский сад я её не подниму. Слава, — я протянула к дочке руку, и она всё же надувшись взялась за неё.

— А Кисель? Моя спальня его законное место, — с довольной ухмылкой Купцов протянул кота обратно Славе.

Дочь весело ринулась за котом.

— Спокойной ночи, дядя Слава, — с улыбкой прощебетала дочь, прижимая к себе рыжего ленивца.

— Сладких снов, тёзка!

Я глядела на этих Слав, так быстро нашедших общий язык, и меня не покидали страшные мысли. Как же чёрт возьми вовремя Реутов покинул этот мир!

Глава 3

Владислав

Ранним утром я проснулся от непривычного шума на кухне. Карина никогда не готовила завтраки, а вот Василиса уже шуршала пакетом молотого кофе, в ковшике булькала овсянка, Кисель уже что-то с аппетитом трескал из миски.

— Чего не спится тебе? Пять утра, — заметил я, встав у двери.

— Я нервничаю, — честно ответила Василиса. — Кофе будешь?

Я кивнул, продолжая разглядывать чертовку. Волосы у неё были собраны небрежно, поверх пижамы старая кофта до колена, и эти тапочки которых она после детского дома никогда не носила, потому что напоминали казённую обязаловку. Теперь совсем другая.

— Смирнова, мы с тобой кое-что сделать забыли, — решительно подошёл к ней, понимая, что если не сделаю этого сейчас, то день будет отвратным.

— Что? — Василиса уставилась на меня с непониманием.

В одной руке пакет кофе, в другой ложка и я устроился между ними, крепко обняв Лису. Нос приятно щекотали кончики её волос, торчащие из причёски, и пахло от неё чем-то родным, казалось, давно потерянным. Такая родная, тёплая, мягкая и уютная, и чертовски было жаль, что узнать её такую мне пришлось лишь спустя шесть лет разлуки.

— Шесть лет не виделись, — нехотя объяснился, хотелось молча покайфовать, но пришлось говорить.

Потому что Лиса так и стояла, растопырив руки в разные стороны, не обняв в ответ.

Стерва в ней всё же ещё сохранилась.

— Каша! — взвизгнула Василиса, ужом ускользая из моих объятий.

— Ну вот, насвинячила, — подколол её, наблюдая, как она торопится вытереть убежавшую кашу с плиты.

— Это всё из-за твоих объятий! И чего полез? Не ты ли меня вчера шантажировал и говорил, что дешевле дождаться пока я сяду? — возмущалась Лиса, со злостью оттирая следы овсянки.

— Брось всё. Оставь, — выхватил у Василисы тряпку и развернул к себе, — Обиделась?

— Нет. Но давай договоримся, не нужно всего этого. У нас с тобой чисто деловые отношения. Понял? — с вызовом спросила она.

— Конечно. Но кофе в силе?

— Да.

Шесть лет назад я, может быть и сдался поверив тому кого считал другом, но теперь сделал только шаг назад, чтобы в скором будущем сделать два шага вперёд.

— Сегодня я найду тебе толкового адвоката, мне нужен твой телефон.

— Зачем это?! — возмущённо спросила Василиса, и слишком уж заметно её передёрнуло.