Святилище

— Зачем ты это делаешь? — спросила я. Мой голос дрожал.

— Сука, ты опозорила меня перед друзьями и начальством. Из-за тебя надо мной смеялись. Посмотри на мое лицо!

Его глаза были темными, злыми, и я заметила в них что-то знакомое. Что-то, что я видела в глазах Арви. Месть и ненависть. Прямо сейчас он вообще не отличался от них.

— Прости, — прошептала я, пытаясь отвлечь его.

Но внутри меня горели мои собственные ненависть и отвращение. Я так хотела, чтобы всё то, что я чувствовала внутри, вырвалось наружу и парализовало его, или хотя бы заставило его оставить меня в покое.

— Прости? — зарычал он, заскрипев зубами. — Вот тебе твоё прости.

Он сложил руку в кулак и замахнулся. И я знала, я была в большой беде. Я крепко зажмурилась, но не только для того, чтобы не видеть его злобные глаза, но и для того, чтобы не видеть того, что неминуемо ждало меня.

Меня били и раньше на тренировках, но никогда намеренно, и никогда с такой ненавистью и желанием мести, которые были вложены в удар.

Его кулак с силой приземлился в левую сторону моего лица, и мой мир тут же померк.

Потом меня начали резко трясти и приводить в чувства. Он заставлял меня прийти в себя и лицезреть весь этот кошмар. Всё вокруг меня было размытым. Голова и лицо пульсировали, и я ничего не могла сделать.

Мои демоны только помогали ему, и вся та сила, что у меня оставалась, начала постепенно исчезать. Я попыталась сдержать слёзы, чтобы не дать ему получить удовольствие от них, но я не справилась.

Его вес у меня на животе был невыносим, а мои руки, казалось, должны были вот-вот оторваться от тела, так как стяжки слишком давили на них.

Он начал расстегивать мою рубашку. Это означало, что мерзкий ублюдок собирался разрушить мою жизнь.

Я ненавидела этот новый мир. Всё в нём было жестоким и насквозь прогнившим. Или, как минимум, те его части, с которыми мне пришлось столкнуться.

Я думала, что все выжившие должны были быть союзниками. Но быстро поняла, что некоторые из этих выживших были хуже, чем Арви. По крайней мере, у Арви была хорошая причина быть такими злыми и полными ненависти.

— Помогите, — прохрипела я, не осознавая, что произнесла это вслух. Это слово было как тихая молитва, и оно слетело с моих губ в надежде, что кто-то услышит. Хоть кто-то.

Он разразился смехом, таким злобным, что мороз пробрал меня до костей.

— Никто тебе теперь не поможет, сука.

Он наклонился и прижался ко мне своими холодными губами. Пот, который всё время норовил капнуть с его носа, затёк мне в рот. Я сжала губы, как только почувствовала его соленый вкус.

Наконец мне удалось отвернуть от него своё лицо. Кровь из раны у меня на щеке затекла в глаз, и всё вокруг стало ещё более расплывчатым. Я закрыла глаза, пытаясь избавиться от того обжигающего ощущения, которое наполнило меня.

— Что? Тебе разве не нравится? — плюнул он мне в лицо. — Смотри на меня, сука!

Он сжал моё лицо.

Я открыла глаза и быстро заморгала, пытаясь очистить глаза от крови и слёз. И я была готова поклясться, что за его спиной я увидела силуэт ангела, стоящий в проеме двери. Но это не могло быть правдой. В аду не было ангелов, только демоны.

Я закрыла глаза, в надежде, что ангел пришёл, чтобы забрать меня далеко-далеко отсюда.

Мои мысли тут же перенеслись к Финну.

Мне так жаль. Я люблю тебя.

— Титус! Какого чёрта ты делаешь? — закричал низкий голос.

Я что, правда, это слышала, или это был лишь сон?

Я совершенно точно услышала крики и ругательства, и вдруг на меня больше ничего не давило.

— Уведи отсюда это убожество, — прокричал тот же голос.

Я услышала, что кто-то боролся сбоку от меня. Я попыталась открыть глаза, но не могла ничего разглядеть за жидкой пеленой. Я почувствовала, как кто-то присел рядом со мной и прикрыл мою грудь.

— Эби, с тобой все в порядке?

— Пайк?

— Да. Где у тебя болит больше всего? — спросил он.

— Руки. Я их не чувствую, — простонала я. Мой голос дрожал, как и всё мое тело. Слёзы облегчения потекли по моему лицу.

Он спас меня. Он пришёл мне на помощь и уберёг меня от опасности. Он был ангелом, моим ангелом.

Пайк выругался себе под нос, и затем аккуратно поднял меня на ноги. Через несколько секунд мои руки были свободны.

— Кажется, мы пришли как раз во время, — вздохнул он.

— Спасибо, — зарыдала я, аккуратно растирая руки, чтобы кровь прилила к ним обратно.

Стяжка врезалась в кожу, оставив после себя кровавые порезы. Они очень болели. Через несколько секунд я почувствовала, как тысячи иголок впились мне в кожу, когда кровь прилила обратно.

— Давай отведём тебя обратно в лазарет, — сказал Пайк, беря меня под руку.

И вдруг все эмоции внутри меня вырвались наружу. Стены, которые я старалась выстроить вокруг себя, поддались и рухнули. Моё тело начало неконтролируемо трястись, и всё вокруг меня закрутилось. Моя голова была готова вот-вот взорваться. Воздух вокруг стал плотным и удушающим. Сердце бешено заколотилось, и я начала чувствовать жар. Мне надо было выйти из этой тёмной комнаты. Из этой клетки. Моего персонального ада.

Такой слабой я ещё никогда не была. Я была сломлена — как морально, так и физически.

Я начала хватать ртом воздух. Колени подогнулись, и я упала на пол. Пайк нагнулся и осторожно поднял меня, взяв на руки. Я чувствовала себя как ракушка, которую уронили, и она треснула, но не полностью разбилась.

— Проводи этого ублюдка в камеру и запри его. С его документами я разберусь позже. Если кто спросит, я увёл её обратно в лазарет, — приказал Пайк.

Двое других охранников, которые пришли вместе с ним, взяли Титуса под стражу. Его руки были связаны за спиной, и каждый из охранников крепко держал его за предплечья. Его лицо было напряжено, брови опущены так низко, что почти залезали на глаза, которые были налиты кровью. Он сощурился, посмотрев на меня и Пайка. Я отвернулась и уставилась Пайку на грудь. Я не хотела больше видеть его, никогда в своей жизни. Я надеялась, что он сгниет в камере, или его отправят на задание, где его съест какой-нибудь Арви. Он этого заслуживал.

— Что если генерал спросит? — поинтересовался один из охранников.

— Если спросит, скажите ему, что я всё объясню, как только вернусь, — ответил он.

— Я ничего не сделал, — огрызнулся Титус.

Я прижалась лбом к груди Пайка. Я не хотела показывать ублюдку свои эмоции.

— Заткнись на хрен. Тебя следовало бы пристрелить. Ты нарушил целый ряд правил, и переступил через нормы морали. Я лично прослежу, чтобы тебя закрыли надолго.

— Да, пошёл ты, — Титус сплюнул. — Потом посмотрим, кому больше прилетит от генерала. Мне, или тому, кто ухлестывает за его дочерью.