Святой

– Чертов садист.

– Рад, что ты начала это понимать. Теперь, хочешь сказку на ночь?

– Нет, я хочу оргазм.

– Хорошо. Найду книгу. Но сначала...
– Сорен опустился на колени возле кровати, и Элеонор поднялась на локтях.

– Вы что там делаете? Молитесь?

– Ищу. А вот и он.
– Он достал какой-то чемодан из-под кровати и открыл его.

– Что это?

– Кингсли хорошо снабжает свои гостевые комнаты.
– Он достал два куска веревки из чемодана, закрыл его и задвинул обратно под кровать.
– Придется покинуть комнату на несколько минут, не уверен, что могу тебе доверять.

– Думаете, я буду яростно мастурбировать, как только вы повернетесь ко мне спиной?

– Да.

– Скорее всего, вы правы.

Он взял ее запястья. Они казались такими маленькими в его ладони. Он обернул веревку вокруг запястий несколько раз, связывая их вместе, затем набросил петлю на столбик кровати и зафиксировал. С благоговением она наблюдала за его умелыми пальцами, как легко он завязал веревку.

– Оставайся на месте.

– На месте?
– крикнула она, когда он покинул комнату.
– Я привязана к чертовой кровати. Куда тут пойдешь?

Сорен не ответил.

– Ненавижу вас!
– крикнула она громче. В этот раз он ответил:

– Сто семьдесят семь, - крикнул он в ответ.

Как только Сорен вышел, она решила непременно выбраться из этих проклятых веревок. Если бы у нее было две минуты, она бы довела себя до оргазма, в котором он ей отказал. Все ее тело все еще пульсировало от жажды. Может, если она вывернет руки, повернет их, изменит положение плеча и повернется всем телом...

– Ты все еще здесь, хорошо.
– Сорен вернулся в комнату с книгой в руках.

– Интересно почему.
– Она притянула колени к груди и пробубнила.
– Вы самый злой человек на земле.

– Да, я такой. Хочешь послушать сказку перед сном?

– Я бы хотела врезать вам по лицу.

– Это Льюис Кэрролл. Я нашел его в антикварном книжном магазине в Риме.

– Ненавижу ее. Хочу увидеть, как она горит.

– Это «Алиса в Зазеркалье». Я знаю, как ты неравнодушна к Бармаглоту.

– Это вы Бармаглот, вы монстр.

– Книга большая. Устраивайся поудобнее. Я буду читать.

– А я мысленно вас убивать.

Элеонор обдумывала несколько дюжин жестоких фантазий о возмездии Сорену. Он отшлепал ее, возбудил, отказал в оргазме, а затем привязал к кровати, чтобы она не смогла себя трогать. А теперь он блаженно игнорировал ее злость, перелистывая страницы книги и приступая к чтению:

– Одно было совершенно ясно, - начал он, - белый котенок тут ни при чем; во всем виноват черный, и никто другой.

Находясь в плену, Элеонор ничего не могла сделать, кроме как лежать и слушать, как Сорен читает ей. Вскоре она погрузилась в эту историю, в мгновение, в нелепое удовольствие быть почти двадцатилетней и слушать при этом сказку на ночь. Она забыла о веревках на запястьях и потребности внизу живота. Через час она даже забыла о том, как планировала убить Сорена с помощью кирки, как только он ее развяжет.

Он читал, пока Элеонор не начала зевать, а ее веки начали тяжелеть. Она хотела остаться в сознании и продолжать слушать, но она сражалась в проигранной битве против сна. Сорен закрыл книгу и положил ее на прикроватную тумбочку.

– Малышка, ты спишь?
– спросил Сорен.

Она почувствовала, как он развязывает ее руки. Как только веревки ослабли, он аккуратно растер ее запястья.

– Почти, сэр.

Сорен взял ее на руки, и она оказалась у его груди.

– Люблю эту книгу, - выдохнула она.

– Я знаю. Она у меня тоже одна из любимых.

– И вас я тоже люблю, сэр. Даже когда хочу убить киркой.

– Это все, на что я могу рассчитывать.
– Он наклонился и поцеловал ее в лоб и щеку.
– Прежде чем ты уснешь, нам нужно кое-что обсудить.

– Если это не о сексе, то я сейчас же усну.

– Тогда просыпайся.

Элеонор распахнула глаза и ровно села.

– Когда? Как скоро? Сегодня?

– Когда я приму решение, то обязательно скажу тебе.
– У нее снова появились крышесносные фантазии. Безусловно, он решает, когда.
– Но тебе скоро двадцать. Больше не подросток. Ты должна быть готова.

– Я пойду в университетскую клинику и начну принимать противозачаточные.

– Хорошая девочка.

Какая ирония: католический священник говорит ей начать принимать противозачаточные.

– Вы действительно самый странный священник на земле.

– Малышка, - сказал Сорен, - ты даже и половины не знаешь.

Ей стоило этого ожидать.

– А теперь спи, - приказал он.
– Тебе нужен сон для восстановления после того, через что ты прошла.

– Вы останетесь со мной, пока я не усну?

– Это я могу, - заверил он и сел на кровать, упираясь спиной в изголовье. Она опустила голову и положила ее ему на живот. Никогда прежде она не чувствовала себя такой любимой, такой обожаемой, такой особенной и лелеемой как в этот момент. Она провела последнюю неделю с Вайетом. Всю прошлую ночь она развлекалась с незнакомцем. Сорен не только простил ее, но и отпустил грехи, а затем наказал более сексуальным способом, чем сам секс. Это утро она встретила на больничной койке. А ночью засыпает в руках Сорена под размеренный ритм его сердца.

– Расскажете мне еще одну сказку на ночь?
– попросила она.

– Хорошо. Какую бы сказку ты хотела?

– О любви.

– Думаю, справлюсь.
– Он обнял ее обеими руками и ласково погладил по спине.

– Давным-давно, - начал он, - жила-была красивая девушка по имени Элеонор, у неё были секреты, которые она хотела сохранить. Элеонор натягивала рукава на руки. Она стыдилась ожогов на запястьях и боялась, что кто-то увидит их и осудит ее. Затем пришло время ее причастия. Тогда она потянулась к чаше, ее рукав сполз, и ее священник увидел, кем она была.

– Кем она была?
– спросила Элеонор.

Сорен поцеловал ее в макушку и прошептал.

– Она была моей.

Глава 30 Элеонор

Что-то щекотало нос. Элеонор потерла его, не открывая глаз. Она перевернулась в кровати и вжалась в подушку. Однако ее подушка не была похожа на подушку. Она была твердой, а не мягкой. Очень твердой.

– Bonne anniversaire, - прошептал ей на ухо голос.

Ее глаза распахнулись, и Элеонор села в кровати. Рядом с ней на узкой общажной кровати растянулся Кингсли с белой розой в руке. Он пощекотал ею ее нос, и она отмахнулась от нее.