Сыграй для меня

– Оплата вперед, – служанка требовательно протянула руку.

Раздраженно хмыкнув, я потянулась за саквояжем и обомлела. Когда мы ехали в дилижансе, где точно можно было не опасаться воров, я держала сумку поближе. И переступая порог трактира, также следила за своим имуществом. А потом менестрель начал петь, у меня что-то выключилось в мозгах, и о саквояже я напрочь забыла. Причем, если бы не служанка, не хватилась его до сих пор.

– Я забыла здесь саквояж. Вы случайно не подобрали его? – на всякий случай я опять окинула заведение взглядом, но чемоданчика и след простыл.

– Будто у меня работы мало, еще за чужими вещами следить. Меньше по сторонам надо пялиться, – как и следовало ожидать, девушка скривила презрительную гримасу. – Так что, платить нечем?

– Солнце, пожалуйста, принеси нам обед. Мне жаркое с грибами и кружку пива, а моей спутнице отбивную с картошкой и травяной чай, – обворожительно улыбнувшись служанке, рядом присел бард. – И поскорее, просто умираю с голоду. А ты ведь не допустишь моей смерти?

– Без твоих песен станет скучно, – растаявшая служанка поспешила на кухню, выполнять заказ.

– Ты меня преследуешь? – подавив порыв опять трусливо сбежать за другой стол, я сменила тактику. – Не надоело? Могу ведь и страже пожаловаться.

– А что остается делать? Ты первая девушка, оставшаяся равнодушной к моему неподражаемому обаянию. Мое достоинство посрамлено, а гордость требует реванша, – паясничая, заявил мужчина.

– Не люблю блондинов, – хмуро заявила в ответ.

«Особенно настолько наглых и самоуверенных», – продолжила мысленно.

– Вкусы меняются, – бард ослепительно улыбнулся, придвинувшись еще ближе, правда, стоило мне отодвинуться, посерьезнел. – Так почему столь очаровательная девушка грустит в одиночестве?

– Я не скучаю, а наслаждаюсь одиночеством, – я в упор уставилась на менестреля, надеясь, что он поймет намек и все же уберется куда подальше.

– А как же друзья? Их компания тоже разонравилась?

Увы, отделаться от барда оказалось не так просто.

– Не твое дело. И вообще, не желаю с тобой разговаривать! – голос сам собой сорвался на крик.

Я вроде бы пыталась держать себя в руках, но эмоций оказалось слишком много, и они плеснули через край. Да и как остаться равнодушной, когда за каких-то пару часов меня околдовали, бросили и обокрали?! И все по вине одного наглого и самовлюбленного блондина!

– Какая ты злая. Кто же настолько вывел из себя? Может, музыка немного поднимет настроение? – мужчина быстро пробежался по струнам.

Это не было полноценной игрой, всего лишь пара аккордов. Легких и незатейливых, отчего-то напомнивших прикосновение солнечных лучей. На душе потеплело, злиться на всех вокруг тоже перехотелось.

– Мы ехали в Альманн, хотели поселиться в столице. В трактир заехали, чтобы отдохнуть, но дилижанс уехал без меня, – я вовсе не собиралась жаловаться первому встречному (особенному такому!), но слова сами сорвались с языка.

– Ай-яй-яй, – бард укоризненно цокнул языком. – И ты еще называешь этих людей друзьями? Зачем ты вообще отправилась в дальнее путешествие с такой ненадежной компанией? Неужели не нашлось кого получше?

– Не нашлось. У меня нет друзей в городе. Я ведь жалкая приживалка, сирота, подкидыш, – горькая улыбка искривила губы. – Да и с поездкой все случайно вышло. Услышала, как Оливия с друзьями обсуждали собственное путешевствие, и как-то само собой получилось, что они предложили поехать вместе.

– И в результате друзья уехали сами, а еще у тебя украли саквояж, – кивнул менестрель. – Знаешь, на твоем месте я бы предпочел отправиться в одиночку.

– Оливия и Хлоя выглядели такими дружелюбными, говорили, что столица огромная и там можно начать новую жизнь. Даже придумать новое прошлое, если старое чем-то не угодило. Это звучало настолько соблазнительно… Перестать оглядываться назад, не думать, что о тебе скажут, не ждать очередных упреков. В общем, я попросила их подождать и побежала собирать саквояж. Ужасно боялась, что опоздаю, но они дождались. Хотя сейчас понимаю, что их предложение было шуткой. Демон подери, дилижанс ведь был рассчитан на четырех человек! Мы с трудом втиснулись, но меня переполнял такой восторг, что это казалось сущей мелочью, – договаривала я, чувствуя, как глаза обжигают наворачивающие слезы.

Осознавать правду оказалось ужасно больно и обидно. Она горчила на языке и отдавала ноющей болью в душе. Причем мне действительно следовало догадаться гораздо раньше, только вот осознание пришло лишь после вопроса барда. Будто глаза застилала пелена, а теперь рассеялась, и я взглянула на свой побег новым взглядом.

– Значит, к покорению столицы ты готовилась второпях. И наверняка захватила с собой любимый подсвечник вместе с правым ботинком, но даже не подумала взять сменное белье и расческу, – пренебрежительно хмыкнул блондин.

Я вскинулась, собираясь заявить, что вовсе не такая бестолковая, когда заметила, что, несмотря на шутливую ухмылку, взгляд у него серьезный и даже сочувствующий.

«Неужели пытался отвлечь от горестных дум?» – пронзила догадка.

– Ну и что собираешься делать дальше? Махнешь рукой на мрачное будущее и вернешься домой? – менестрель взглянул мне в лицо.

Перед глазами тут же встала картина: я, уставшая, растрепанная, в пыльном платье переступаю порог особняка и сразу же натыкаюсь на раздраженный взгляд приемной матери.

«Алекса, что ты себе позволяешь? Где ты была и почему в таком виде? Какой пример ты подаешь Амели?!» – ее голос ввинчивается в уши и вызывает противный зуд.

«Значит, учителю этикета мы тоже платили напрасно, – приемный отец смотрит с таким осуждением, что хочется провалиться сквозь землю. – Молодая леди, вы усвоили хотя бы одну науку из всей программы? Неужели так сложно приложить немного усилий и перестать позорить наше имя?»

– Искать работу, просить милостыню, да что угодно, только не домой! – с накатившей злостью выдохнула я.

– Почему? Думаешь, родители так сильно разозлятся из-за побега? – продолжил расспрашивать блондин.

– Не уверена, что они вовсе заметили мое отсутствие, – язвительно хмыкнула я. – У них теперь есть Амели, обожаемая, а самое главное, родная и законная дочка. Наверное, побег их даже обрадует. Теперь ничего не будет напоминать об усыновленной и оказавшейся совершенно бездарной дочери.

– Бездарной? Не может быть, чтобы у тебя не нашлось ни одного таланта, – бард лукаво подмигнул и коснулся моей руки. – Может, нужно поискать получше?