Сын Багратиона

Уже перед самым расставанием отец, неожиданно как-то даже засмущавшись, сообщил мне, что скоро у меня появится братик или сестричка, и попросил перед отъездом уделить маме как можно больше внимания.

Эпилог

Лежу укутанный в тулуп по самые брови на копне сена, наваленного на широких санях, гляжу на тяжёлые свинцовые тучи, плывущие по хмурому небу, и кайфую.

Сам понимаю, что это выглядит ребячеством: имея тёплую кибитку, по сути, домик на полозьях, променять её на телегу с сеном и переживать все прелести пути на морозном воздухе, при этом опасаясь высунуть за воротник тулупа даже краешек носа.

Странно это, но именно тут я получал ни с чем не сравнимое удовольствие. Что говорить, если под скрип снега и плавное покачивание, напоминающее лодку на волнах, мне даже думается по-другому. Почему-то такое путешествие навевает мысли о прошлом, и у меня в кои-то веки появилось уйма времени, чтобы оглянуться, оценить пройденный путь и сделать выводы.

Вот и сейчас я неожиданно для себя начал вспоминать последние дни жизни в столице, а вернее — интересный разговорм, затеянный с Сасуном Давидовичем перед расставанием на долгое время.

А началось все с его жалобы на то, что я отдал на откуп староверам самые сладкие города России, где они развернулись с казино во всю ширь. Ему, дескать, и осталось только в двух городах открыть наши заведения, все остальные не стоят нашего пристального внимания. Вернее, стоят, конечно, но в свете принятого нами решения строить вместе с казино сиротские дома в маленьких городах организовывать все будет невыгодно.

— Сасун Давидович, пяти игровых домов на территории нашей страны нам с вами будет достаточно. Да и то, они, как я уже говорил, нужны нам только на первоначальном этапе. В дальнейшем деньги мы с вами будем зарабатывать на другом. Нет, эту деятельность мы тоже не прекратим, наоборот, расширим, притом максимально возможно, но уже в других странах. Там сиротские дома мы с вами тоже построим, но по одному на каждую страну. А вот с казино стесняться не будем и откроем их где только можно и нельзя, чтобы заработать как можно дольше до тех пор, пока их не начнут запрещать.

Сасун Давидович вскинулся было что-то сказать, но я не позволил, продолжив вещать.

— Но, как я уже говорил, это дело у нас будет второстепенным, и нужно оно по большей части только для накопления стартового капитала. Вот в этой папке, — с этими словами я передал Сасуну Давидовичу внушительную стопку бумаг, — я написал свои соображения о том, на чем нам следует сосредоточить свои усилия по максимуму. Работа предстоит огромная, нахрапом все не решить, начинать придется с малого, подбирать и обучать людей да и самим учиться. Но лет через десять я хочу, чтобы во всех странах Европы у нас были свои банки, притом они должны быть в этих странах на первых ролях, с разветвленными сетями филиалов и приличным капиталом в хранилищах

Я и правда потратил уйму времени, стараясь выдавить из памяти все, что только когда-либо слышал о банковской деятельности, и нарыть удалось очень даже немало. Сам удивился столь обширным залежам знаний по этой теме у меня в голове. Поэтому я и написал всевозможных рекомендаций и инструкций, связанных с этой деятельностью, дофига и больше. Зная хватку Сасуна Давидовича, думаю, этого за глаза хватит, чтобы он со временем прибрал к рукам все более-менее значимые финансовые потоки Европы. И вот когда у нас это получится, тогда и посмотрим, кто станет главным на этом шарике.

Естественно, Сасун Давидович пока не понимал значимости переданных ему бумаг, да и к смене приоритетов он отнесся довольно скептически. Но дядька он умный, быстро вникнет в суть предложения, а когда поймёт, думаю, в полной мере сможет оценить, что я ему на самом деле выдал. Мне, честно сказать, и самому было слегка не по себе от грандиозности задуманного, поэтому я могу представить, какой будет его реакция, когда он осознает все в полной мере.

Главное, что время для того, чтобы стать впереди планеты всей в этой деятельности, самое что ни на есть подходящее. Конечно, придётся пободаться с еврейскими семьями, уже оседлавшими волну, но это все реально, особенно владея инсайдерской информацией о будущих событиях. Да и за силовым решением вопросов дело не станет, при необходимости, конечно. А в том, что это будет необходимо, я ни капли не сомневаюсь. Не захотят эти хищники делиться добром, поэтому война с ними неизбежна, и мы к ней подготовимся на все сто.

Понятно, что все это будет нескоро, как понятно и то, что по большей части задуманное — только небольшая часть плана, который сформировался у меня в голове, пока я жил в этой реальности. Посмотрим, как оно все будет в дальнейшем, пока стоит сосредоточиться на более приземленных вещах.

Как-то незаметно мысли переключились на староверов, представители которых появились у меня в усадьбе чуть не в последний момент перед отъездом. В этот раз их прибыло гораздо больше, да и, судя по всему, это были действительно важные люди. Этакие аксакалы от отдельной части православной церкви. Да, похоже, в этом сообществе первую скрипку играют далеко не купцы, потому что их число среди приезжих было довольно незначительным. Относительно, конечно, но все же.

Эта делегация — в отличие от прошлой — хотела конкретики в моих предложениях, но это была только верхушка айсберга. Главное, чем они занялись с самого начала переговоров, — это попытались загнать меня в рамки или, говоря проще, прогнуть меня под себя, давя авторитетом прожитых лет.

Естественно, мне подобный подход к делу не понравился, да что скрывать, выбесил он меня и неслабо. Наверное, поэтому переговоры получились довольно короткими и, как изначально желали оппоненты, очень конкретными.

Я просто в какой-то момент, устав слушать поучительный тон этих важных шишек, коротко и ясно разложил по полочкам алгоритм нашего с ними сотрудничества. Притом сделал это, предупредительно обозначив: либо все будет происходить так, как этого хочу я, либо нихрена мы с ними затевать в принципе не будем. Добавил, что у меня просто нет времени на всякое словоблудие, и начал по пунктам ставить условия.

Первое и главное: я им даю возможность жить своим укладом в моем будущем княжестве, которое появится, с ними или без них, они же взамен верой и правдой мне служат.

Второе: их представители войдут в мою команду в качестве советников или, может, своеобразных министров, и я буду прислушиваться к их мнению. Но решения буду принимать самостоятельно, соответственно, и исполнения этих принятых решений буду требовать сполна.

Третье, что им больше всего не понравилось: в будущем княжестве любая церковь будет существовать сама по себе, властных полномочий у нее не будет. Мне глубоко пофиг, в какого бога и как будут верить люди, все они перед законом будут равны, и точка.

Четвёртое: будущие законы, по которым будем жить, разработаем вместе, и я все сделаю для того, чтобы они были справедливыми, но одно останется неизменным при любом раскладе. Власть князя будет в определённой степени абсолютной, и это не обсуждается. Понятно, что абсолютной эта власть будет условно, и определённые рычаги сдерживания на случай, если к власти придёт неадекват, останутся. Но сам принцип построения властной структуры будет на монархической основе и никак иначе.

Было ещё пятое, шестое и так далее, в общей сложности более двадцати пунктов, но основные, которые вызвали неоднозначную реакцию, именно первые четыре.