Сын Нила

Придя на скрытый за поместьем плац, Нефертити действительно обнаружила горстку солдат своего наставника, что сходились в тренировочных битвах. Завидя девушку оттуда отделился один из юношей виноватого вида.

– Моя госпожа, мы бы с радостью вам сейчас помогли, но господин Эйе сказал нам тренироваться, пока с ног не упадём, ибо "разжирели как чайки"… Но вон там, в саду, должен быть Сменхкар, ему повезло, он во время смотра животом маялся, а потому его тренироваться не заставили, засранца!

Довольный хохот сотряс площадку. Нефертити скептически осмотрела подтянутых, блестящих от пота воинов, что "разжиревшими" не выглядели совершенно, но оспаривать приказ "отца" не стала, углубившись в сад. А вскоре действительно обнаружив вас ещё одного воина, мирно спящего под деревом, в окружении их домашних кошек.

Блики солнца играли на его гладкой блестящей коже, отражаясь от тёмных, слегка завитых волос, раскинувшихся по земле. Расслабленное во сне лицо казалось слегка кошачьим, из-за чего ластящиеся к нему кошки смотрелись очень органично.

"Он как сын Бастет!" подумала Нефертити восторженно и тут же смутилась своих мыслей. "Боги, что за глупости, это же Сменхкар! Сменхкар-лентяй, что думает отоспаться тут, пока остальные тренируются! Ну я ему сейчас!"

Девушка наклонилась к уху спящего юноши и тихо, но очень строго прошептала, пытаясь повторить строгий тон Тэи, что умела ругаться совершенно спокойно, но при этом очень страшно:

– Сменхкар!

– Готов служить, моя госпожа! – тут же, ни капли не вздрогнув отозвался юноша, слегка приоткрыв глаза.

– Ту не спал! – возмутилась девушка.

– Конечно нет, я тут стою… лежу на посту! Просто меня взяли в плен эти прекрасные мурчащие создания… Но если я нужен вам, то я пойду за вами куда угодно!

– А как же плен? – лукаво поддержала игру воина девушка.

– Я выбираю быть пленённым более прекрасным созданием! – прищурился Сменхкар.

Девушка фыркнула и отвернулась. В этих смешках был весь парень, младший сын кого-то влиятельного из Сенета, пошедший служить Эйе. Он расточал комплименты всем вокруг, от самой юной рабыни, до самой древней госпожи.

– Тебе бы не воином быть, а распорядителем пиров, – сообщила девушка. Смехкар на это картинно схватился за сердце и стал возмущаться несправедливой оценке прекрасной госпожи. Впрочем, устраивал своё представление он вполне тихо, чтобы никто на тренировке не расслышал его трёп.

– Я иду к реке, через пару капель. От центральных ворот, – сообщила ему Неф и отправилась прихватить мешочек утенов, для расплаты с рыбаками. А вскоре она покинула поместье, в сопровождении своего телохранителя и не торопясь отправилась к камышовым пристаням. Хотя пристани для этого места были слишком гордым названием – небольшая заводь среди зарослей камыша да пару брошенных в воду плетёных понтонов.

Рыбаки уже давно привыкли к визитам странной госпожи. Это раньше они подскакивали, кланялись, бросая все свои дела, а теперь лишь кричали приветствия, даже не вставая со своих мест. Привыкли, хотя, Нефертити была в этом уверена, до сих пор считали чудачеством её походы и наблюдения за "жизнью как она есть".

– Вы ищете кого-то конкретного, госпожа? – поинтересовался Сменх, стараясь не наступать на раскиданную по всему берегу рыбную чешую.

– Да, есть тут один старый рыбак. Сам он уже почти не работает, но зато знает все места и приметы, да и местные его очень уважают.

– Хотите послушать истории?

– Разумеется нет! Для историй есть другое время, а я хочу заказать у него рыбы.

Сменхкар явно задумался.

– Вам не нравится рыба с последних пиров? Иначе зачем обижать хорошего торговца, что обеспечивает вас пищей?

– Нет, рыба была хороша. Но дороже, чем могла бы быть. А рыбаки, за то, что наше поместье будет покупать рыбу дороже, чем торговцы, ещё и расстараются на самое лучшее.

– Вы не совсем правы, моя госпожа…

Нефертити обернулась на телохранителя, что шёл с непривычно задумчивым выражением лица.

– И где же я ошибаюсь?

– Рыбаки, конечно, будут вам благодарны. Но поместье покупает рыбу не регулярно, да и недостаточно много. Им будет выгоднее продать вам остатки, пусть хорошие, но всё таки не то, что уже выбрали торговцы. Потому что они никогда не будут знать, сколько рыбы оставлять вам, а сколько продавать. Не будете же вы перед каждым пиром отдельно бежать к рыбакам?

– Ты забываешь, что я не просто девочка с поместья! Я дружу с людьми вокруг и вполне могу попросить одного из местных мальчишек забегать ко мне раз в два-три дня и узнавать заказ.

Юноша рассмеялся.

– Хитро, моя госпожа! Но для этого вам нужно было об этом подумать, а вы не подумали.

– Зато я выбрала себе такого телохранителя, что подумал за меня! – Нефертити с трудом удержалась, чтобы не показать ему язык. В присутствии Сменхкара ей всё время хотелось вести себя как ребенок. Или хотя бы как Беренмут – непозволительная роскошь для четырнадцатилетней благовоспитанной женщины.

– Выбрать меня это всегда отличный выбор! – подмигнул Сменхкар. – И раз уж так, то я поделюсь и вторыми опасениями, а именно… зачем ссорится с хорошим торговцем, что обеспечивает вас и вином, и зерном, и мясом, из-за рыбы? Торговцы уважают экономию, но не в счёт них самих.

Этот вопрос решался уже не так просто. У девушки были прекрасные отношения с Монту, торговцем, что, казалось, всю жизнь работал с Эйе и никогда того не подводил. Но как он отреагирует, если просто взять и лишить его заказов? Не решит ли он, что юная госпожа чем-то недовольна, как до этого задался вопросом Сменхкар.

– Но… Может если объяснить почтенному Монту, что причина не в его товарах, то он поймёт?

– А в чём причина-то? – заинтересованно поднял бровь Сменхкар.

– Ну… – девушка слегка покраснела. – В людях. Вот в этих людях!

Нефертити провела рукой вдоль берега, указав разом и на работающих людей, и на старые маленькие домики, и на лёгкие лодчонки. Сменхкар осмотрел представшую перед ним картинку, как будто в первый раз, а после вздохнул.

– Когда-нибудь вас, моя госпожа, будут прославлять за ваше сердце. Я думаю, так и надо поступить. Вы говорите "так будет выгоднее", но вы лжёте даже себе. Лучше скажите "так будет правильно". И сделайте это.

– И что же это изменит?

– Я бы сказал оттенки. А оттенки много решают, поверьте мне, очень много.