Сюжет

Теперь под париком не было видно ни наушника, ни проводка, тянущегося под рубашку. Наушник залепили лейкопластырем, чтобы он случайно не вывалился.

– Ты готов!
– произнес Юрик.

– Черт, - вдруг вспомнил Павлик.
– Я оставил дома сумку с тетрадками.

– Сегодня она тебе не нужна. Сегодня твои тетрадки - это я!

На Ковалевского с утра было жалко смотреть.

– Юрик, что случилось?
– неуверенным голосом спросил он.

– С Шалыпиным поздоровался.

– Какой же он козел!
– в сердцах произнес Ковалевский. Прохоров смерил приятеля взглядом.

– Ты чего мне вчера не перезвонил?

– Как же! Я звонил!
– произнес Ковалевский, морщась и почесывая лоб. Кажется, после вчерашней попойки, у него сильно болела голова.
– Я ещё помню - с мамой твоей разговаривал. Она все меня ругала почему-то, только я не помню - почему.

– Идиот!
– произнес Павлик.
– Это ты мне позвонил!

– А ты зачем парик напялил?
– только сейчас заметил Ковалевский.

– Господи, Серега!
– сказал Юрик.
– Ну ты совсем пьяный был! Я тебе два раза сказал, что я не Павлик, а Юрик.

– Да ладно, чего уж сейчас!

– Ладно?
– вдруг взвился Павлик.
– Моя мама была в таком бешенстве, что я думал - меня сейчас по стенке размажет, прямо по свеженаклеенным обоям! Вздумал звонить, да ещё в тот момент, когда мы с папой стену запачкали! Мама вопила так, словно у неё украли кошелек на базаре. А ещё ты, со своим дурацким звонком! Ты, Серега, вообще был невменяем! Она с тобой минут пятнадцать общалась!

– Да?
– искренне удивился Сергей.
– А о чем?

– Не о чем, а о ком! В основном о тебе! Если хочешь, могу рассказать, но только выйдем из общественного места. Речь была в основном в терминах и названиях, самые мягкие из которых были - блудливый кот и гребаный алкаш.

– Хорошо, что я этого не помню.

– Кончайте ерундой страдать!
– произнес Юрик, которому надоело слушать пустую болтовню.
– Со мной вчера произошло нечто странное.

Божедай и Ковалевский перевели на него взгляды.

– Я видел вчера в университете двух желтолицых карликов, - сказал Юрик.

Взгляд Ковалевского резко отупел. На какое-то мгновение Юрику показалось, что Сергея хватил паралич. Но Ковалевский вдруг засмеялся. Павлик посмотрел на Прохорова недоуменным взглядом:

– Если это шутка, Юрик, то хотя бы объясни - в чем она состоит?

– Это не шутка, Павлик! Я вчера видел, как два желтолицых карлика пытались отнять у Тамары Николаевны Больц какую-то карту. Нет, Серый, это была не игральная карта и не топографическая карта нашей области. Это была старинная карта. Ситуация в точности соответствовала эпизоду из фильма, который мы у тебя вчера смотрели!

– Не может быть!
– не поверил Павлик.

– Они вырвали у Больц карту, но у неё остался кусок. Я преследовал их, но нарвался на Шалыпина...

Прозвенел звонок, завершающий перемену. Нужно спешить на лабораторную Мальвинина.

– Там ещё на доске объявлений факультета висел листок с нарисованной рыбой, - сказал Юрик, глядя на Павлика.

– В фильме точно такая же картинка была намалевана на стене в виде "граффити".

– Я не помню этого.

– Сходим к доске объявлений после лабораторной?

– Хорошо.

Ожидание было напряженным. Звонок уже прозвенел, но Мальвинин отсутствовал. Павлик безропотно ждал. Сзади раздавались язвительные фразочки по поводу "головного убора" Павлика. Но он молчал, держась с достоинством каменной статуи.

Мальвинин появился через три минуты после звонка, извинился, положил портфель на стол и мельком оглядел ряды студентов. Павлику показалось, что на какой-то момент взгляд Мальвинина остановился на нем. А ещё Павлик заметил, что Николай Григорьевич держит левую руку прижатой к телу, словно она у него болела.

– Вчера мы с вами, - без подготовки начал он, - изучили двухпозиционные регуляторы, а так же пневматические регуляторы ПР 3.31. Вы изучили пропорциональные и интегральные составляющие регулирования, а так же их совместное воздействие. Однако, регулирование не было идеальным. Почему?

Он оглядел студентов. Павлик внутренне напрягся. Но оказалось, вопрос "почему" Мальвинин задал себе:

– Потому что регулированию постоянно препятствовало возмущающее воздействие. Что это такое?

"Это когда ты сидишь в баре, пьешь кофе, а наглый и пьяный громила бьет тебя в морду, - подумал Павлик.
– Господи, если бы я знал, что Мальвинин спросит именно это определение, я бы выучил его и спокойно ответил. А сейчас настоящего определения я не знаю, на голове парик, в ухе наушник, выгляжу я как дурак, а в уме вертится это дурацкое определение Юрика"!

Он вдруг увидел, что преподаватель смотрит на него. Павлик запаниковал.

– Что это у тебя на голове, Божедай?

– Прическа... я сделал себе новую прическу.

– Надеюсь, она не помешала выучить лекции, которых у тебя вчера не было?

– Да, - ответил Павлик, и с ужасом понял, что ответил неправильно. Получилось, будто новая прическа помешала выучить лекции.

– Нет!
– воскликнул он.
– Нет, я учил...

Мальвинин жестом попросил его подняться. Павлик начал вставать и в этот момент ощутил, как парик на голове съехал. Павлик сделал вид, будто схватился за щеку, и незаметно поправил парик. Одновременно он почувствовал, как спина покрылась испариной.

Когда он полностью поднялся, в кармане завибрировал телефон. Сначала Павлик ужаснулся, затем сообразил, что все нормально. Звонит Прохоров. Он заблаговременно запасся лекциями и сейчас подскажет правильное определение.

Павлик плавно, немного по-деловому, опустил руку в карман. Он сделал вид, что расправляет подкладку, будто именно в данный момент в этом возникла необходимость. Павлик нажал кнопку "разговор".

Этого Божедай не ожидал. Никак не ожидал. На мгновение он замер от шока.