T?K

Давид завороженно смотрел на однорукую певицу.

– Это же не смешно, – произнёс он, не отрывая глаз от сцены.

– Дружище, мы тут для того, чтобы расслабиться и забить на всё. Посмотри вокруг. Писатели, музыканты, художники, учёные, вон там электрик, а те двое вообще госслужащие… Мы приходим сюда выпить, выкурить вкусную сигаретку, может, чего и крепче, поговорить по душам или нажраться, и послать СИСТЕМУ НА ХУЙ, – вдруг закричал он.

Все до единой "oсоб… до единого человека вмиг подняли свои бокалы, стаканы, кто что пил… Зазвенело стекло. Этот тост часто звучал в клубе “Сверчок”. Давид опрокинул стопку абсента.

– Давид, пока мы ещё соображаем, – лицо Макса стало серьёзным, он придвинулся ближе, – запомни, завтра под любым предлогом до обеда тебе нужно уйти из телецентра. Руководство молчит, но… Приедут врачи. Всех заставят пройти медосмотр. Медищейки в поисках инфицированных.

– "U-"uber! – нервно выронил Давид, никто, кроме Макса, его не услышал. – Я в порядке.

Максим нахмурился, уставившись на Давида. Тот виновато отвёл взгляд куда-то под стол.

– У тебя был приступ, так ведь? – спросил Макс.

– Да, – отрицать бессмысленно, – но оно перестало биться. Сейчас всё в норме, – с надеждой произнёс Давид.

Макс разразился смехом:

– Ты даже не представляешь, что такое норма и насколько от неё далеки "oсоби. Если хочешь жить, не иди завтра на медосмотр. Я слышал, они привезут с собой несколько "Aфродит.

При их упоминании Давида передёрнуло. Макс заметил и похлопал его по спине.

– А теперь давай пить. У них прекрасные вареники с картошкой и сметаной. Игорь! – позвал он официанта.

Однорукая певица, исполнив ещё две песни, искупавшись в изумлённых “Браво!”, искренних аплодисментах, подсела за их столик. Макс и Джаззи дружеским поцелуем поприветствовали друг друга. Ей принесли бокал красного сухого.

– Я изумлён вашим голосом, – выдавил из себя Давид.

– Знаю, – намекнув на улыбку, ответили губы певицы и закурили папиросу в мундштуке.

Усталость, переживания и эмоции, сигаретный дым и алкоголь будто погрузили Давида в сон. Он пытался понять, о чём говорят Макс с Джаззи. Тщетно. Время пролетело быстро. Певица куда-то испарилась. Макс с кем-то попрощался у барной стойки. Когда он вернулся, Давид в полудрёме клевал носом.

– Дружище, вставай, – потормошил он Давида. – Вот, поможет прийти в себя, – Макс протянул капсулу с похожими на ртуть шариками внутри. – Идём умоешься и на выход.

Холодная вода и капсула неизвестно чего не только отрезвили Давида, но и придали сил, как будто он всю ночь спокойно спал. Дверь рядом с барной стойкой вела в глухой коридор. Макс провёл по стене указательным пальцем левой руки и большим пальцем правой. Сквозь краску пробились линии, которые срослись в светящийся прямоугольник. Открылся проём в просторное складское помещение. Из окон высоко под крышей струился утренний свет.

– Так-так, значит более-менее нормальный вход существует, а ты заставил меня ползти кротом…

– "Uber! – тихо произнёс Макс. – Не забывай про природу речи "oсобей снаружи. "Uber!

Светило солнце. У обоих синхронно зазвучали сигналы о получении уведомления. На запястьях мигали оранжевые ярлычки. У прохожих тут и там тоже срабатывали сигналы. Давид нажал ярлык. Перед ним в воздухе раскрылся полупрозрачный дисплей.

– "Uber! Чёрт, меня оштрафовали, – Давид посмотрел на графу нарушения. – Охренеть! "Uber!

– "Uber! Что там… – Макс тоже полез проверять. – И меня оштрафовали, дружище. "Uber! – срываясь на смех произнёс Максим и с расстановкой прочитал следующее: “Нарушение! Пол: мужской. В 3:45 утра введён запрет на мужской пол. Штраф в размере трехдневной заработной платы”, – Максим захохотал. – По крайней мере оштрафовали всех мужских "oсобей, а не только нас. Ты представь, даже Великому Вождю сегодня придётся раскошелиться за член в штанах. Если всё по честноку, конечно. "Uber! – подбадривая Давида, Макс снова залился громким смехом.

Они забежали в кафе. Позавтракали кофе с круассанами.

– "Uber! Мне нужно кое-куда съездить, – сказал Максим. – Помнишь, о чём мы говорили вчера? "Uber!

Давид, даже если бы хотел, даже если бы выпил в два раза больше, всё равно не смог бы забыть о том, что в этот день, скорее всего, в телецентр привезут "Aфродиту, а может и не одну.

Эпизод 4

Публичная стена:

Зло есть свобода.

Лишь для свободы или в свободе

состоит различие между злом и добром.

Сёрен Обю Кьеркегор

философ, психолог, писатель

Давид поднялся в общий офис. Коллеги здесь и там живо обсуждали новый запрет. Женские "oсоби хихикали, рассуждая о справедливости и равноправии. Мужские – отшучивались. Давид заполнял скучные таблицы статистическими данными о частоте использования архивных видеоматериалов.

– "Uber! Внимание, внимание! Выходы из телецентра закрыты, – заскрипели громкоговорители. – До 16:00 всем оставаться на своих рабочих местах. Следите за указаниями. "Uber!

В офисе нарастал гул. О работе забыли. "Oсобей интересовал только один вопрос: что дальше? В южном крыле истошно завопил журналист-стажёр. Коллеги бросились на крик. Парень истекал кровью. Собралась толпа. Вызвали медиков. Стажёр испугался, что перекрытие выходов связанно с запретом мужского пола и всех мужских "oсобей казнят. Он пытался “спастись” и не нашёл лучшего способа, чем воспользоваться ножницами. Дежурный врач успокоил всех сочувствующих: несмотря на обилие крови, стажёру не удалось нанести себе серьёзных увечий. Горе-журналиста увезли в психлечебницу.

Давид думал о предстоящем медосмотре. Его ещё не объявили, но сомнений не оставалось. Он понимал: из телецентра не выбраться. Ему не позволят уйти с работы раньше теперь, когда выходы перекрыты. Сильная боль пронзила грудь. Его сердце просыпалось, он уже знал это ощущение. Оно всё ещё сокращалось с частотой не более пяти ударов в минуту, но этого было достаточно, чтобы обвинить "oсобь в причастности к Herz-терроризму. Он побежал в архив, запер двери, повесив снаружи табличку “Архивация и переучёт данных”. Снял защитные стикеры, сел перед "uСкрином и нажал на кнопку.