Таблетки Сансары

Кругом доселе непонятное слово «грязь» витало в воздухе и даже в клетках – элемент древних книг, лишь представляемый им раньше, но теперь окружавший его вокруг, оно вертелось в голове, заставляя сходить с ума. Совершенное отсутствие эстетики и симметрии, всё было убого – именно убого. Равнодушное сердце, наверное, в первый раз в жизни сделало кульбит из-за отвратительного по своей природе чувства – чувства страха. Это сделал император. Хотя… ему это зачем? Атэ сразу понял, что оказался в прошлом, и невероятно сильно в этот момент захотел домой, к Лане. Но… кто сумел изобрести машину времени? Ведь исследования лишь начали в этой области, прорыв не мог быть настолько близко… Своим состоянием он напоминал затерявшееся среди множества людей дитя, опасавшееся двигаться. Атэ отказался верить. Парень прекрасно знал, что всё, ВСЁ это может быть лишь его фантазией. Он криво усмехнулся своему страху. Верно. Это Лана таким образом решила проучить его за былые выходки. Подключила к нейронному компьютеру, спроектировала псевдореальность и сидит, смеётся, читая его мысли. Тем временем сморщенное человекоподобное существо перед ним что-то сказало. Атэ снова поморщился: сестра специально издевается над ним: она прекрасно знает, как Атэ ненавидит несовершенства. Он громко крикнул:

– Лана, хватит! Я всё понял! Приношу вам свои извинения, впредь я стану сдержаннее в отношении вашей персоны и обязуюсь ужинать с вами вовремя! Только прекратите это бессмысленное безобразие! Это ужасно!

Тем временем в низкое, перекошенное сверху помещение, по меркам Атэ, просто крохотное, вошли ещё существа. Они были больше похожи на людей. Они снова что-то говорили на непонятном языке. Атэ начал паниковать – почему сестра продолжает этот цирк? Самое большое «нечто» подошло и положило на плечо парня руку. Тот её сбросил, он ненавидел, когда к нему прикасаются. Это было уже слишком!

– Лана, прекрати немедленно, – Атэ вскочил и побежал в открытые отверствия этого уродливого лабиринта из прошлого, – это уже не смешно! ВЕРНИ МЕНЯ НАЗАД! ГДЕ Я,ЧЁРТ ПОБЕРИ?

Существа странно смотрели на Атэ. Атэ не понимал их взглядов. Самое большое человекоподобное снова подошло к парню, на этот раз шло тихо и осторожно, аккуратно произнося непонятные слова и медленно жестикулируя повернутыми к Атэ, поднятыми вверх ладонями. Существо со светлыми волосами, чуть пониже – парень никогда не видел светловолосых людей, говорят, они вымерли очень давно, почему-то вздрагивало. Оно… всхлипывало? Непонятки привели Атэ в бешенство. Он потомственный аристократ, а не программа развлечения на т-шоу!

Он кричал ругательства, начал бросаться на окружающих его незнакомцев, неизвестно, сколько это длилось. Атэ громил вокруг себя несимметричную мебель, его бесил этот отвратительный коктейль запахов. Стены встречали сильное тело подростка неласково, оставляя синяки, но Атэ ничего не замечал. Противные неэстетичные предметы летели в неэстетичных существ. Его связали. Потом пришли ещё уродливые существа, правда одеты были почти одинаково, если не считать обуви и прически. На них были белые халаты… балахоны…? И белые квадратоподобные шапки. Они связали его в такую же белую ткань, и на руках вынесли из уродливого помещения, за пределами которого был…

Атэ не поверил своим глазам, это невозможно. Вокруг на множество расстояний пустырь. Редкие здания вдалеке цепляли взгляд, но тут же исчезали из виду за своей мелочностью, только сейчас до него дошло: всё реально. Такое нельзя было спроектировать. Точно, император, медальон! Он начал вырываться с ещё большей силой, крича о том, что ему срочно нужен медальон императора, как вдруг район поясницы пронзило острое, неизвестное до этого чувство – боль – то самое, что теперь станет спутником Атэ на протяжении всей его жизни. В глазах резко потемнело, тело сковало онемение, парень обмяк и потерял сознание.

Часть 9

Около часа назад

Софья Алексеевна сонно зевнула, проходя в кухню сквозь самодельные шторки-завеси от противных мух, так надоедавших её свекрови каждое лето. Здесь было так спокойно, уютно и по-домашнему. Дом заполнил запах свежевыпеченных ватрушек, даже творог в которых делался вручную бабушкой Людой. Софья Алексеевна тихонько посмеялась – у матери мужа одна любимая коровка – Сонька, с именем в честь невестки. Причём этот факт нёс только хороший оттенок: свекровь любила свою невестку. А Софья Алексеевна, в свою очередь радовалась, ведь ей так повезло с родителями Олега. Здесь не было нервной работы. Не было нескончаемых отчётов и смет, вечно недовольного начальника и постоянно завидующих ей незамужних коллег-подружек.

Женщина работала главным бухгалтером в частной строительной компании. Ещё на втором курсе университета её заметил Олег – повеса институтского масштаба – и у них завязался роман. Отличница и медалистка, президент студсовета скоро забеременела. К счастью, она пришлась по вкусу высокопоставленным родителям её парня, Олег был не против, и вскоре состоялась свадьба. Для Софьи её жизнь казалась сказкой – она по-настоящему любила своего мужа ровно в той мере, в которой для неё исчерпывалось понятие «любовь». Да и внушаемые с детства честность и порядочность не допускали в её голове мыслей о неправильности своего положения. У неё есть всё: дом, семья, ребёнок, достаток: чего желать ещё? Она жила счастливо. Так думала Софья Алексеевна и была права.

Одно только обстоятельство доставляло непрестанную головную боль – выходки избалованного сына. Артём отказывался подчиняться. У него был крутой нрав и скверный характер, порой женщина его опасалась, ведь бешенство, которое иногда сквозило в глазах подростка во время семейных ссор поистине пугало. И, главное, не было понятно, что упустили родители и сделали не так, когда это случилось? Артём был хорошим ребёнком. Книги по семейной психологии и педагоги, частые походы к специалистам лишь ухудшали и без того непростую ситуацию. Олег Николаевич и сам срывался, срывалась и Софья Алексеевна, терпение с каждым днём заканчивалось скорее. Неизвестно откуда взявшаяся в одночасье ненависть парня к родителям в одночасье разрушила многолетнее семейное счастье.

На улице было так здорово, тёплые лучи осеннего солнца мягко касались лица и прогоняли плохие мысли прочь. А эти ватрушки… Отсюда так не хотелось уезжать. Женщина уговорила мужа привезти сына сюда, подальше от них и плохой компании. Пусть они отдохнут друг от друга. Уставший от постоянной ругани Олег Николаевич согласился. Сомнения в правильности поступка ушли, когда Артём вчера вдруг начал разговаривать со своей семьёй. Он смеялся и стеснялся шуток деда, вёл себя совсем как маленький. Словно они ненадолго вернулись в прошлое.

– Я пойду, разбужу эту сову, – сказала бабушка Люда, ставя на стол свежие ватрушки.

– Большое вам спасибо, – лениво и благодарно улыбнулась Софья Алексеевна. – А Олег далеко ушёл?

– Да нет, вот они, с Гришкой, в погребе возятся, видать огурцы мои ищут после вчерашнего, – махнула рукой женщина.

И действительно, откуда-то снизу, под кухней, слышались голоса. Софья проводила взглядом уходящую в соседнюю комнату свекровь, подперев рукой сонную голову. Она лениво зевнула и с аппетитом принялась уминать булочки, на минуту разрешив себе вернуться в детство.

Бабушка Людмила начала будить внука, тихонько расталкивая его. Тот только ещё больше свернулся в одеяло, и она невольно улыбнулась: какой ленивый, посмотрите на него! И он показался ей очень худеньким. Но спать дольше уже было вредно, как-никак, давно за двенадцать, пора обедать, а Артём всё ещё спит.

– Тёмочка, внучек, вставай давай, всё, хватит спать!

Наконец парень приподнялся, недовольно морщась, и… ошарашенно огляделся. Бабушка Люда вначале подумала, что это дед Григорий с Олегом решили вдруг научить ребёнка «как правильно пить», но осеклась, когда тот вдруг начал кричать что-то на непонятном ей языке. Это было похоже на помешательство, Артём носился по дому, будто он по чужому, что-то невнятно орал неизвестно изъясняясь, а потом пришёл в неистовство. Он гневно и с явным отвращением громил вещи и мебель вокруг себя. У него изменился даже взгляд. Только когда сотрудники лечебницы, приехавшие на вызов Софьи Алексеевны, связали парня, женщина наконец отошла от шока и обратила внимание на такую, казалось бы, весьма явную, но в подобной ситуации не бросавшуюся в глаза вещь: одежда Артёма была странной, очень странной. Белоснежный костюм с золотыми оборками и неясной, мелкой символикой. Если бы её внук накануне при ней не зашёл в комнату в домашней одежде и не уснул ровно на том месте, где она его разбудила, она бы скорее подумала, что этот незнакомый ей парень – потерявшийся брат-близнец Артёма. Иначе и в голове не укладывалось внешнее сходство с разницей в поведении. Но как такое возможно? Не похоже, чтобы невестка была в курсе существования такового, если судить по её реакции на текущую ситуацию, да и, по всей видимости, кроме бабушки Людмилы никто не обратил внимания на такую заметную деталь.