Таинственный противник
Шрифт:
В дверь позвонили в девятом часу. Таппенс не без опаски пошла открывать и испытала большое облегчение, узнав в голосе пришедшего спутника Виттингтона.
Он попросил доложить о графе Степанове. Миссис Вандемейер, поднявшись с низкого дивана, радостно воскликнула:
– Как я рада вас видеть, Борис Иванович!
– А я – вас, мадам. – Он поцеловал ей руку.
Таппенс вернулась на кухню.
– Какой-то граф Степанов, – сообщила она и с очень невинным видом полюбопытствовала: – А кто он такой?
– Русский, по-моему.
– И часто здесь бывает?
– Иногда. А вам что за дело?
– Подумала,
– Как же его готовить, это самое суфле, – только и услышала она в ответ.
«Ты что-то знаешь!» – подумала Таппенс, но вслух сказала только:
– Так подавать, что ли? Это я мигом.
Прислуживая за столом, Таппенс ловила каждое слово: ведь Томми отправился тогда выслеживать и этого человека. А ее, хотя она себе в этом не признавалась, все больше мучила тревога. Где он? Почему не дает о себе знать? Уходя из «Ритца», она распорядилась, чтобы все адресованные ей письма и телеграммы немедленно доставлялись рассыльным в мелочную лавочку по соседству, а Альберту были даны инструкции заглядывать в эту лавочку почаще. Правда, уговаривала она себя, они расстались только вчера утром и беспокоиться еще рано. Но все-таки странно, что от него нет никаких известий!
Как Таппенс ни напрягала слух, узнать ей ничего не удалось. Борис и миссис Вандемейер вели чисто светскую беседу о спектаклях, о новомодных танцах, о последних великосветских скандалах.
После обеда они перешли в уютный будуар, и миссис Вандемейер расположилась на диване, блистая какой-то особенно зловещей красотой. Таппенс подала кофе с ликерами и очень неохотно удалилась. До нее донесся голос Бориса:
– Новенькая?
– Да, поступила только сегодня. Та была невозможна. А эта как будто ничего. За столом прислуживает вполне прилично.
Таппенс помедлила за дверью, которую «по нечаянности» закрыла не совсем плотно, и услышала, как он сказал:
– Полагаю, она не опасна?
– Борис, ты подозрителен до нелепости! Она не то двоюродная сестра швейцара, не то подружка рассыльного. Да и кому в голову придет, что я как-то связана с нашим… общим другом мистером Брауном.
– Рита! Ради всего святого, будь осторожна. Дверь же не закрыта!
– Ну так закрой ее, – со смехом сказала миссис Вандемейер.
Таппенс торопливо ретировалась на кухню.
Пренебречь своими обязанностями она не рискнула, но посуду перемыла молниеносно (сказался госпитальный опыт) и снова тихонько пробралась к двери будуара. Кухарка, менее расторопная, все еще возилась с кастрюлями. Да и в любом случае, заметив, что новенькой нет, она подумала бы, что та прибирает верхние комнаты.
Увы! Голоса за дверью были такими тихими, что Таппенс ничего не удавалось разобрать. А приоткрыть дверь даже самую малость было слишком опасно: миссис Вандемейер сидела к ней вполоборота, а наблюдательность этой дамы уже успела произвести на Таппенс впечатление.
Да, она дорого дала бы, лишь бы что-нибудь услышать. А вдруг они заговорят о Томми, что, если он успел нарушить их планы? Таппенс озабоченно нахмурилась, но тут же ее лицо просветлело, она быстро прошла в спальню миссис Вандемейер, выскользнула через стеклянную дверь на длинный балкон и бесшумно подобралась к окну будуара. Как она и надеялась, рама была чуть поднята,
и можно было расслышать почти каждое слово.Таппенс вслушивалась изо всех сил, но их разговор явно не имел никакого отношения к Томми. Миссис Вандемейер и этот русский о чем-то спорили, и вдруг он с горечью воскликнул:
– Своим легкомыслием и упрямством ты всех нас погубишь!
– Чепуха! – Она засмеялась. – Иногда скандальная известность – лучший способ усыпить подозрения. В один прекрасный день ты и сам в этом убедишься. И может быть, раньше, чем думаешь.
– Тем временем ты всюду показываешься с Пилем Эджертоном, а он не просто чуть ли не самый знаменитый адвокат в Англии, криминология – его хобби. Это чистейшее безумие!
– Я знаю, что своим красноречием он многих спас от виселицы, – спокойно ответила миссис Вандемейер. – Ведь так? Как знать, не потребуется ли в будущем его помощь мне? И очень полезно заручиться таким другом в суде или, говоря точнее, для суда.
Борис вскочил и начал расхаживать по комнате, видимо, он очень волновался.
– Ты умная женщина, Рита, но при этом большая дура! Поверь мне, я о тебе же забочусь. Дай этому Эджертону отставку.
– Ну нет. – Миссис Вандемейер легонько покачала головой.
– Ты отказываешься? – В голосе русского зазвучала угроза.
– Наотрез.
– Ну это мы еще посмотрим, – рявкнул он.
Миссис Вандемейер тоже вскочила, глаза ее сверкали.
– Ты забываешь, Борис, – сказала она, – что я никому не подчиняюсь. Я получаю распоряжения прямо от… мистера Брауна.
Русский в отчаянии махнул рукой.
– Ты невозможна, – пробормотал он. – Невозможна! А вдруг уже поздно? Говорят, у Пиля Эджертона нюх на преступников. Откуда мы знаем, чем объясняется его внезапный интерес к тебе? А если он уже что-то подозревает? Догадывается…
Миссис Вандемейер смерила его презрительным взглядом.
– Успокойся, мой милый Борис. Ничего он не подозревает. Где же твоя хваленая галантность? Ты забыл, что кроме всего прочего я еще и красивая женщина? Поверь, интерес Пиля Эджертона объясняется исключительно этим обстоятельством.
Борис с сомнением покачал головой.
– Он досконально изучил механику преступлений – лучший английский криминолог, и ты надеешься, что сумеешь его обмануть?
Миссис Вандемейер сощурила глаза.
– Ну, если он действительно так мудр, тем забавнее будет обвести его вокруг пальца.
– Господи, Рита!
– К тому же он очень богат, – добавила миссис Вандемейер, – а я не из тех, кто презирает деньги. Или как их еще называют – «мускулы войны», милый мой Борис.
– Деньги, деньги! В этом твоя главная слабость, Рита. По-моему, ты за деньги душу продашь. По-моему… – Он помолчал, а затем вполголоса добавил: – Иногда мне кажется, что ты способна продать… нас всех!
Миссис Вандемейер с улыбкой пожала плечами.
– Представляю, какую мне дали бы цену, – сказала она небрежно. – Такая цена под силу разве что миллионеру.
– А! Значит, я прав! – прошипел русский.
– Дорогой мой, ты не понимаешь шуток?
– Ах, это была шутка!
– Конечно.
– Ну, знаешь ли, у тебя весьма своеобразное чувство юмора, моя милая.
Миссис Вандемейер засмеялась.
– Ну, не будем ссориться, Борис. Пожалуйста, позвони. Давай выпьем чего-нибудь.