Талейран

В ответ Талейран разыграл высшую степень удивления и попросил конкретизировать обвинения.

— Вашими обвинителями являются ваши письма. Вы мастер писать их, покрывая все густой завесой намеков и полунамеков. Но я умею разрывать ее. Вам не удастся меня обманывать.

После этих слов Наполеон повернулся к Талейрану спиной.

Подобные сцены имели место не раз и не два. Император даже грозил отправить Талейрана в ссылку. Но за этим, как правило, ничего не следовало. «Успокоить Наполеона было еще легче, чем разозлить» [392] .

392

358 Там же. P. 288.

Как ни странно, в те тяжелейшие для страны времена Наполеон стал серьезно задумываться над тем, чтобы вернуть портфель министра иностранных дел в руки Талейрана. Нам трудно понять это побуждение императора, но факт остается фактом: взрывной корсиканец «испытывал огромное доверие к дипломатической ловкости Талейрана и признавал его влияние на иностранные кабинеты» [393] .

Генерал Арман де Коленкур в «Мемуарах» подтверждает это. Он пишет о том, что к концу зимы 1812 года «император стал лучше обращаться с Талейраном. Он даже несколько раз беседовал с ним. Однажды вечером он задержал его у себя до очень позднего времени, что весьма обеспокоило мадам Бассано, которая видела в Талейране преемника своего мужа. Император, которому было известно ее беспокойство, а также и беспокойство, возбужденное этим у его министра, рассказал ему о предложении, которое он несколько дней назад сделал Талейрану (отправиться в Варшаву для руководства польскими делами во время его похода и для наблюдения за Веной и Германией; Талейран принял это поручение). Император добавил (впоследствии он мне это подтвердил), что Талейран сослужил бы ему прекрасную службу в Польше и даже в Курляндии через посредство матери своей племянницы, если бы кампания имела успех, на который он надеялся» [394] .

393

359 Там же. P. 290.

394

360 Коленку p.Мемуары. Поход Наполеона в Россию. С. 64.

Помимо этого, Арман де Коленкур рассказывает: «Я считаю, что Талейран, который был очень рад возвратиться к делам, не говорил никому о проекте, доверенном ему императором в секретном порядке; но он открыл себе кредит на 60 тысяч франков в Вене, потому что, как он потом объяснял, не существует прямых банковских переводов из Парижа в Варшаву, а он не хотел испытывать задержек или затруднений сейчас же по приезде. Император, когда его первый гнев против Талейрана остыл, впоследствии в согласии с общественным мнением объяснял этот шаг желанием Талейрана тайно довести до сведений венской почты, что он возвращается к делам, но в первый момент, когда он через парижскую почту или через полицию узнал о поступке Талейрана, а вдобавок еще оказалось, что об этом назначении говорят в салонах, то сочетание светской болтовни с посылкой извещения в Вену привело его в бешенство против Талейрана, которому он приписывал эту нескромность. Если бы не герцог де Ровиго, Талейран был бы сослан, так как приказ об этом был отдан дважды» [395] .

395

361 Там же. С. 65.

Все тот же Арман де Коленкур передает нам слова Наполеона следующим образом: «Талейран поступил безрассудно, покинув министерство, так как он продолжал бы вести дела до сих пор, а теперь его ничтожество убивает его. В глубине души он жалеет, что он больше не министр, и интригует, чтобы заработать деньги. Его окружение всегда нуждается в деньгах, как и он, и готово на все, чтобы добыть их. Он хотел внушить всем, что я не могу обойтись без него, а между тем мои дела шли не хуже с тех пор, как он в них больше не вмешивается. Он слишком скоро позабыл, что договоры, которые он подписывал, были продиктованы битвами, выигранными французами. Никто в Европе не обманывается на этот счет. Мне нравился ум Талейрана. У него есть понимание, он глубокий политик, гораздо лучший, чем Маре, но у него такая потребность в интригах и вокруг него вертится такая шваль, что это мне никогда не нравилось» [396] .

396

362 Там же.

Генерал заступился за Талейрана: «Я заметил императору, что желание возвратиться к делам, которое он ему приписывает, лучше всего доказывает, что Талейран не совершил той нескромности, в которой его упрекают; он не такой человек, чтобы даже ради соображений, связанных с семейными отношениями его племянницы, заранее хвастать поездкой в Варшаву, так как он слишком хорошо знает императора, чтобы быть нескромным, и слишком умен, чтобы его можно было заподозрить в том, что он сделал глупость или допустил бесцельную нескромность. Я добавил, что тут есть, наверное, какая-то интрига, которой император не знает, и что он разберется в ней, если вызовет Талейрана» [397] .

397

363 Там же. С. 65–66.

После этого Наполеон закричал:

— Я не хочу его видеть! Я отдам приказ об изгнании его из Парижа, а вам я запрещаю посещать его и говорить ему об этом.

Затем, немного успокоившись, он спросил Коленкура, кем можно было бы заменить Талейрана. Тот не смог назвать никого.

А вот герцог де Бассано, которому император сообщил о своих видах на бывшего министра, вообще «не сомневался в том, что не пройдет и трех месяцев, как Талейран будет возвращен на свой прежний пост, если только ему удастся вновь приобрести хотя бы малейшее влияние. Удрученный этими мыслями, он, вернувшись домой, рассказал обо всем своей жене. Она не стала терять времени и попросила одного из общих знакомых разболтать сведения о миссии Талейрана, полученные якобы от близких к нему лиц» [398] .

398

364 Там же. С. 66.

Как утверждает генерал Коленкур, «настроение императора по отношению к Талейрану давало легкую возможность погубить его. Камергер императора Рамбюто пустил сплетню в ход. Император, осведомленный своей полицией о салонных слухах, пришел в бешенство против князя. А новость о кредите в Вене, сообщенная секретным отделом почты, показалась императору лишним доказательством нескромности Талейрана и окончательно его разозлила. Бассано торжествовал, а Талейран, который, можно сказать, лишь чудом избежал ссылки, оказался в большей немилости, чем когда-либо» [399] .

399

365 Там же.

Наполеон часто руководствовался эмоциями и первыми впечатлениями. Если он раз произносил свое суждение, то не скоро отказывался от него. Через несколько дней предстоял его отъезд, и противники Талейрана достигли того, чего хотели.

* * *

Тем не менее в 1813 году вновь наметилось сближение между Наполеоном и его бывшим министром.

После проигранного сражения при Лейпциге Талейран заявил императору:

— Плохой мир не может быть более гибельным, чем продолжение войны, которая не имеет для нас благоприятных шансов.

Что же касается министерского поста, то Талейран ответил так: «Если император доверяет мне, он не должен увольнять меня; а если у него нет доверия ко мне, он не должен меня использовать. Времена слишком трудные, чтобы прибегать к полумерам» [400] .

Наполеон продолжал настаивать.

По этому поводу в «Мемуарах» Талейрана читаем: «В декабре 1813 года он просил меня снова принять портфель министра иностранных дел, что я решительно отклонил, так как мне было ясно, что нам никогда не удастся сговориться хотя бы о способе выпутаться из того лабиринта, в который его вовлекли его безумства» [401] .

400

366 Bulwer.Essai sur Talleyrand. P. 221.

401

367 Талейран.Мемуары. С. 282.

Никогда не удастся — это было очевидно. Тем не менее Талейран все же посоветовал Наполеону тайно связаться с командующим английскими войсками на Пиренейском полуострове герцогом Веллингтоном, «удовлетворив амбиции того обещанием княжеского титула либо в Португалии, либо в Испании. Этот совет был отвергнут Наполеоном» [402] .

Глава восьмая СПАСЕНИЕ ФРАНЦИИ

Враг на подступах к Парижу

402

368 Bastide.Vie religieuse et politique de Talleyrand-Perigord. P. 291.

Ситуация на театре военных действий складывалась все более и более мрачная. Войска союзников подходили к границам Франции, и изменить что-либо уже не представлялось возможным. Тем не менее где-то до середины марта 1814 года союзные державы твердо держались намерения вести переговоры с Наполеоном, чтобы заключить с ним договор на основе сохранения им власти.

Но Наполеон своим упрямством фактически сам спровоцировал свое крушение, поставиз Францию перед необходимостью вести с торжествующим противником переговоры о своем существовании и спасении.