Талисман

Повернув ее лицом к себе, он провел рукой по ложбинке на спине, сжал ладонью прелестную выпуклость ее ягодиц и притянул ее бедра к своим. Она прижалась еще теснее, и он начал ритмичное движение, то отпуская, то прижимая ее бедра к своему возбужденному телу. Она задохнулась, но хотела еще большей близости, хотела чего-то неизвестного, чего-то еще. Впившись ногтями в его плечи, она извивалась в его руках. Стон сотряс его грудь, но он не прервал их жадного поцелуя. Когда его губы, наконец, оторвались от нее, из ее горла вырвался тихий, невольно протестующий всхлип. Грэй был удовлетворен этим доказательством, что желание несет ее в такую же пучину страсти, как и его собственное.

Чувствуя пустоту и страстно желая чего-то, что мог дать ей только Грэй, Лиз хотела ощутить его тело на своем и была раздосадована промедлением, когда он снимал последний предмет ее туалета – препятствие к тому, чего они оба желали. Когда он откинулся назад, глядя на ее тело, страстно устремленное вверх, она лихорадочно притянула его за плечи, стремясь приблизить его к своему жаждущему телу. Во влекущих руках, голубых глазах, ставших почти черными от страсти, и мягких дрожащих губах, немо призывающих его губы, Грэй увидел исполнение своих грез, реальность, бесконечного более волнующую, чем любая фантазия.

– Я был терпелив слишком долго, – тихо пророкотал он. – Я не могу дольше ждать.

Он запустил руку в путаницу огненных волос, плавно раздвинул ногой ее бедра. Лиз восхитило ощущение его возбужденного тела на своем. Она дрожала от наслаждения, отчаянно желая, нуждаясь в большем. Вновь она беспомощно заметалась под ним. Ее неосознанные движения возбудили его до такой же силы желания, и он приподнял ее бедра, чтобы облегчить их соединение. Она инстинктивно обвила его шелковистыми ногами, притягивая ближе к себе. Мгновение боли потонуло в безумном желании уменьшить пульсирующую жажду внутри. Он замер на миг, давая ее телу привыкнуть, но она рванулась вверх, разделяя с ним разгоравшийся в них обоих жар, в то время как он снова начал движение, увлекая ее все глубже в огненный вихрь наслаждения. Боясь, что не сможет вынести этой сладкой муки, она все же двигалась вместе с ним, поддерживая его ритм, стремясь достигнуть ослепительного центра своих мучений. Это было безумие и – рай, когда они слились вместе, пока Грэй не простонал ее имя. Пальцы Лиз впились в его бедра, и пламя почти нестерпимого наслаждения поглотило их. Оно оставило их трепетно плывущими в дымке взрыва их страсти.

В то время как другие гости наверняка провели еще один ужасно скучный вечер, Лиз нежилась в постели. Голова Грэя лежала на ее плече, и она медленно пропускала пальцы сквозь серебристые пряди на его виске. Некоторое время назад леди Хелена потревожила их сон, громко постучав и строго предложив, чтобы по крайней мере Элизабет сошла вниз к обеду. Хриплым от сна голосом Грэй отослал ее, сказав, что нуждается во внимании своей жены, а уединенность только увеличивает ее целительные способности. Это воспоминание вызвало довольный блеск в ее глазах и теплую улыбку на губах, скользивших по черным волосам ее несравненного возлюбленного.

Грэй медленно прижался губами к одному из бархатистых полушарий:

– У тебя самые красивые груди в мире – невероятно нежные, чудесно полные и, о-о, такие отзывчивые. – Он сильнее прижался к податливой плоти. – Мне нестерпима мысль о том, чтобы делить хотя бы даже и самый невинный вид их совершенства с каким-либо другим мужчиной, не важно, что провозглашает модным Ворт. Будь моя воля, ты бы носила платья с воротниками, закрывающими шею.

– Да? – В смешливом вопросе звучало удовольствие, когда Лиз шутливо дернула один из черных локонов, которые только что целовала. – Мы могли бы ввести новую моду на бальные платья – с высокими воротниками. Но как жаль, все эти дорогие творения мсье Ворта оказались бы напрасной тратой.

– Возможно, но, чтобы уговорить тебя одеваться в этом стиле почаще, я приготовил особый подарок.

Несмотря на неохоту покидать столь удобное место и не обращая внимания на беспокойство, причиняемое раной, Грэй отодвинулся от нее, встал и подошел к комоду у двери. Лиз смотрела, любуясь совершенством его сильного тела, игрой мощных мускулов, пока он зажигал новую свечу и потом что-то искал в небольшой дорожной сумке.

Грэй поднялся, не подумав, что женщина, совсем еще недавно девственница, может испытывать неловкость при виде мужчины, расхаживающего нагим. Внезапная напряженность в комнате и ощущение ее взгляда напомнили ему об этом, и, зажав что-то в руке, он повернулся к ней с тревожной нерешительностью.

Горячее восхищение в чуть потемневших глазах вытеснило его страхи. Улыбнувшись, он подошел, сел рядом, мощной рукой притянул ее к себе для поцелуя. Ее губы мгновенно откликнулись, и прошло несколько минут, прежде чем он слегка отодвинулся, торжественно поднял руку и раскрыл пальцы. На его ладони лежала очаровательная камея угольно-черного цвета. В оправленном в затейливую серебряную филигрань овале было изысканно вырезанное изображение обнимающейся пары.

– Денежная стоимость этого талисмана не так велика, как сапфиров Эшли, но для меня он бесценен. Кроме того, в отличие от фамильных драгоценностей, которые переходят к будущим поколениям, это отныне – только твое.

Лиз почти боялась прикоснуться к изящной вещице, но Грэй взял ее руку и вложил в нее талисман, рассказав его историю:

– Мой дед подарил его бабушке, первой Лилибет, во время их свадебного путешествия в Венецию.

Лиз услышала любовь в его голосе и подняла к нему глаза, в которых было ее сердце, желая, чтобы он чувствовал к ней то же самое.

– Как видишь, – сказал он, переворачивая вещицу, – их инициалы переплетены на обороте.

Лиз взглянула и увидела на угольно-черном ониксе крошечные буквы Г и Л.

– Наши инициалы, – Грэй иронически улыбнулся. – Может быть, это судьба послала второму Грэйсону его собственную Лилибет. – Хотя Грэй сказал эти слова в шутку, глаза его затуманились, и, несмотря на самоиронию, вызванную ими, ему серьезно подумалось, не правда ли то, что он сказал.

У Лиз от мысли, что Грэй подарил ей то, что когда-то принадлежало его любимой бабушке, так сжало горло, что она не смогла говорить. Ведь это значило – у них есть шанс, возможно, он почувствует к ней малую толику того, что, не в силах больше отрицать этого, чувствовала к нему она. Осторожно сомкнув пальцы вокруг подарка, талисмана надежды, она поднесла его к губам.

Грэй увидел блестящий в золотистом свете свечи след от маленькой кристальной слезинки. Он всегда носил камею бабушки с собой как личный амулет против опасности, с тех пор как она, умирая, вложила ее ему в руку. Поддавшись порыву передать ее на хранение своей жене, он менее всего ожидал слез. При виде их губы его тронула улыбка. Его Лилибет, как всегда, оказалась непредсказуемой.

– Эй, ну же! – Он нежно провел пальцем по следу слезы. – Что это?

Встряхнув локонами, Лиз закусила губу, но говорить не могла, и смущающий ее дождь новых соленых капель полился вслед за первой. Грэй искренне хотел понять причину слез и, осторожно взяв из ее руки талисман, аккуратно положил его на прикроватный столик, а потом ласково обнял Лиз. Намерение утешить вскоре уступило место желанию, и когда роскошное тело, которое он сначала привлек к себе жестом нежного утешения, прижалось к нему крепче, это движение оживило прежнее наслаждение от ощущения прикосновения ее атласной кожи к его груди. Порывисто притянув ее еще ближе, Грэй с вновь разгоревшейся страстью прильнул к ее губам.

Тлевшие угольки вспыхнули снова, и пламя взметнулось огненным вихрем, еще более горячим от нежности. Прежде чем занялась заря, Грэй при безраздельном содействии Лиз сделал все, что было в его силах, чтобы был зачат наследник, которого она пришла предложить в качестве его защиты.

Глава 12

– Несчастный случай на охоте? – Юфимия буквально фыркнула. – В самом деле, Грэй, не говори чепухи!

Стоя рядом с мужем, Лиз почувствовала, как он напрягся. Едва открылась передняя дверь Брантд Хаус, его сестра набросилась на них подобно строгой матери, отчитывающей своих провинившихся детей.