Там, где дым
Шрифт:
– Какой у вас номер?
– Филдстон 8-0765.
– Какой это участок?
– Двенадцатый.
– Я перезвоню, – и она повесила трубку.
В телефонных книгах нашего города имеется номер для чрезвычайных звонков в полицию, а также даются номера отдельных участков. Я сделал ставку на то, что в два ночи Вайолет Флетчер не станет рыться в телефонной книге, чтобы проверить номер, который я ей дал. Телефон-автомат зазвонил через минуту. Я снял трубку и тотчас зажал двумя пальцами нос.
– Двенадцатый участок, –
– Лейтенант Смок на месте? – спросила она.
– Да, мадам. Соединить вас?
– Будьте любезны.
– Одну минуту, – я обождал для видимости сорок секунд и нормальным голосом объявил: – Двенадцатый участок, лейтенант Смок.
– Да, – сказала она. – Это Вайолет Флетчер.
– Спасибо, что перезвонили, миссис Флетчер.
– Вы сказали, кого-то убили.
– Да. Убит мужчина по имени Питер Грир.
– Это имеет отношение к моей дочери?
– А разве его имя вам что-то говорит?
– Нет. Но вы не ответили на мой вопрос.
– Ответ – не исключено, – сказал я. – Поэтому я и хочу поговорить с вами.
– Когда вы хотели приехать?
– Сейчас, если можно.
Миссис Флетчер вздохнула.
– Я жду вас, – сказала она и повесила трубку.
Глава 17
Я позвонил в дверь и стал ждать. Задвижку «глазка» отодвинули.
– Да? – произнес женский голос.
– Лейтенант Смок, – сказал я и приблизил значок к «глазку».
Она разглядывала значок неимоверно долго.
– Хорошо, – наконец сказала она, отперла замок, сняла цепочку и широко распахнула дверь.
– Заходите, – оглядев меня с ног до головы и отступив на шаг, пригласила она. Я прошел в квартиру, а она снова заперла дверь, но на этот раз не защелкнула цепочку. Наверное, потому, что теперь была не одна, а в обществе полицейского.
– Я приготовила кофе, – сказала она. – Налить вам чашку?
– Да, спасибо, – согласился я.
Ей было приблизительно семьдесят пять. Часы показывали два сорок пять ночи. Без сомнения, мой звонок разбудил ее, но одета она была так, словно собралась в церковь: простое синее платье, лодочки на низком каблуке, нитка жемчуга на шее, волосы аккуратно причесаны, лицо накрашено. Она предложила мне сесть в скромно обставленной гостиной и затем пошла в кухню. Вернулась она, неся поднос с двумя чашками кофе, парой ложек, сахарницей и молочником.
– Не знаю, с чем вы пьете, – произнесла она. – Пожалуйста, угощайтесь.
– Люблю черный кофе, безо всего, – ответил я и взял чашку.
Миссис Флетчер положила две чайные ложки сахару в свою чашку и капнула молока. В квартире наверху заскрипели шаги. Где-то за стеной завыли трубы.
– Натали в беде? – спросила она.
– Не знаю. Можно задать вам несколько вопросов?
– Вы за этим пришли, – сказала миссис Флетчер с характерной прямотой умной старухи.
Она прожила слишком долгую жизнь, слишком много повидала и не желала тратить время на вежливые обороты.– Прежде всего я хочу узнать, носила ли ваша дочь подвеску с яшмой. Видели ли вы у нее такое украшение?
– Зачем вам это знать?
– Потому что подвеска с яшмой была найдена на месте убийства.
– А если я скажу вам, что у моей дочери есть такая подвеска, будет ли она замешана в преступлении?
– Ответить честно?
– Почему вы должны меня обманывать?
– Миссис Флетчер, если подвеска принадлежит вашей дочери, то я желал бы узнать, как она туда попала. У вашей дочери может оказаться убедительное объяснение.
– А если она не сможет объяснить?
– Давайте начнем сначала. Принадлежит ли подвеска вашей дочери?
– Подвеска у вас с собой?
– Нет.
– Тогда как я могу ее признать или не признать?
– Имеет ли ваша дочь кулон с яшмой в серебряной рамке?
– Да.
– На яшме вырезан профиль, напоминающий Клеопатру?
– Да.
– Выгравировано на рамке с обратной стороны имя «Натали Флетчер» и стоит ли там дата «69 г. до н.э.»?
– Я никогда не видела обратной стороны кулона.
– Подвеска, которую я описал вам, похожа на ту, что есть у вашей дочери?
– Похожа. Но пока я не увижу подвеску, я не смогу сказать, принадлежит ли она моей дочери.
– Миссис Флетчер, мы с вами не в суде. Я не пытаюсь пришить вашей дочери то, чего она не делала. Но было совершено убийство...
– Вы думаете, моя дочь могла убить?
– Если только она похожа на здоровенного громилу.
– Натали? Вы шутите.
– Какого она роста?
– Пять футов шесть дюймов. Но она очень худенькая. Невесомая. Я часто говорю ей, что у нее истощенный вид.
– Она водит машину?
– Да.
– Какую?
– Микроавтобус «Бьюик».
– У кого-нибудь из ее друзей есть микроавтобус «Фольксваген»? Кто-нибудь из них водит такую машину?
– Я не знаю ее друзей. Я вам больше скажу, я не желаю знать ее друзей. Скорее всего их надо винить за... Ладно, забудьте, что я сказала.
– Миссис Флетчер, когда вы в последний раз видели вашу дочь?
– Что у нас сегодня?
– Формально уже начался вторник.
– Вы всегда путаете это, так же, как я?
– Да. По мне все еще ночь с понедельника.
– Дайте подумать, – сказала она и глотнула кофе. – Я видела ее в субботу. Да. Я было засомневалась: в пятницу или в субботу. Но это была суббота. Да. Теперь я ясно вспомнила. Она только вернулась от доктора.
– От доктора Гирша?
– Да, – удивленно ответила она. – Откуда вы знаете?
– Доктор Гирш – психиатр?
– Нет. Он – терапевт.
– Ваша дочь заболела?
– Нет, это просто профилактический визит.