Танцы на цепях

Воздух стал обжигающе холодным, изо рта вырвалось белесое облачко пара, пальцы тотчас заиндевели и перестали гнуться. Вокруг кружился снег, оседал на губах и ресницах холодной пылью.

От камня вперед протянулась ледяная лента, шириной в три фута, с небольшим углублением в центре. Как те ледяные горки, какие строила Безымянная зимой. Матушка не одобряла подобные игры, но когда нет других развлечений, то стоит ли отказываться от удовольствия?

Проследив, куда упирается горка, Безымянная рассмотрела знакомый силуэт.

И почему иномирцу всегда так непростительно везет?

Даже досада взяла, что она опять зависла на волоске над пропастью, а он спокойно стоит себе и машет рукой.

Но под налетом досады пробилась искренняя радость, что мужчина невредим. И пришел помочь.

Как и всегда. Раздери его мрак, как и всегда!

Перед глазами все поплыло. Утерев выступившие слезы, Безымянная всхлипнула и отвернулась, чтобы восстановить дыхание.

Нужно двигаться.

Двигайся же! Двигайся!

– Ну, чего ты копаешься? – передразнивая Ш’янта, бормотала она. Коснувшись ногами края горки, Безымянная несколько раз глубоко вздохнула.

– Он меня поймает. Поймает. Обязательно поймает!

Не удержав равновесие, она соскользнула вниз и зажмурилась так сильно, что под веками вспыхнули красные круги. Воздух вокруг задвигался, рванулся ей навстречу, захлестнул с головой, заполнил легкие до самых краев. Возникло ощущение, что еще немного – и тело разорвется, не выдержав давления.

От страха и волнения закружилась голова, пусть даже Безымянная не видела пропасти, раскрывшей пасть внизу.

Когда что-то подхватило обессилившее тело, воздух со свистом вылетел из легких. Все запахи растворились в аромате жимолости, холод сменился обжигающим теплом. Приоткрыв глаза, Безымянная поняла, что буквально висит над землей, прижатая к груди иномирца.

Зарывшись носом в растрепанные волосы, он как-то странно молчал. Его сердце грохотало в груди, руки мелко дрожали, а когти сжимали тело с такой силой, что было больно.

– Эй, – Безымянная смущенно заерзала, – ты чего?

Уперевшись в грудь, она отстранилась и поймала пристальный взгляд. Радужки потемнели, став почти бордовыми. Мужчина осматривал ее, будто искал что-то, но через секунду вздохнул с облегчением.

– Соскучился, конечно, – слабая улыбка стерла с лица все беспокойство, даже осветила его, как никогда прежде.

Выдохнув, Безымянная наклонилась вперед, обхватила лицо Ш’янта дрожащими руками и поцеловала в уголок рта. Тело под пальцами странно окаменело. Мужчина, кажется, даже дышать перестал. Отстранившись, она опустила взгляд и принялась рассматривать черные ленты, чувствуя, как щеки горят от стыда.

– Что это было? – спросил он. Голос завибрировал и будто стал ниже.

– Б-благодарность, – буркнула Безымянная.

– Я же…как ты там говорила? Шантажист, который во всем виноват?

Она упрямо мотнула головой.

– Если бы не ты, я бы давно умерла.

Ну что такое? Голос дрожит, впору разреветься. Соберись!

– Посмотри на меня. Разговор с макушкой – так себе удовольствие.

Осторожно подняв глаза, Безымянная покраснела еще сильнее, заметив, что Ш’янт широко улыбается.

– Слушай, а ты будешь благодарить меня за каждое спасение?

Смущенно фыркнув, она ударила кулаком по плечу и дернулась в сторону.

– Поставь меня!

– А как же еще одна благодарность? – на лице отразилось искреннее сожаление.

– Не дождешься!

Глава 11. Дворец костей

Прикосновение губ было невесомым, точно пушинка вычертила невидимый узор, но вибрирующая дрожь сотрясла тело до самых костей. Дыхание обжигало, волосы защекотали кожу, а воздух вокруг будто наполнился крохотными молниями, трещавшими на свой лад.

От теплой кожи пахло одуряюще сладко. Будь у него несколько лишних минут, и Ш’янт снял бы перчатки, чтобы просто прикоснуться. Кажется, он только что переступил невидимую черту, когда касаний определенного сорта уже недостаточно. Когда пальцы под тканью и сталью саднят от нетерпения.

В горле запершило, а малявка будто отяжелела, застыла, превратившись в каменное изваяние.

Сама себя испугалась, наверное.

Даже метка пульсировала так, что куртка совсем ее не скрывала. Алый огонек просвечивал сквозь ткань, подмигивал в такт колотящемуся сердечку. Будто пичужку сжимаешь в руке, а она бьется из последних сил, чтобы вырваться на свободу.

– Что это было?

Ш’янту казалось, что вопрос застрянет в горле. Он даже не понял, что произнес – таким странным и волнующим было ощущение мимолетного, магического единства.

– Б-благодарность.

Слово едва прорезало густую пелену, укутавшую разум. Внутренний голос подозрительно замолчал, впал в глубокую задумчивость, а затем и вовсе отказался выдавать подсказки. Очнулся он только, когда пауза начала неприлично затягиваться, а где-то рядом захрустели изломанные кости самоконтроля.

– Ну и чего ты молчишь? Спроси что-нибудь, дубина! Подшути! Или что ты там женщинам в таких ситуациях говоришь?

А вот это озвучивать не стоит! Да и не женщина перед ним.

Маленькая. Девчонка.

Малышка.

Он повторял это как заклинание, но мысли в голове болезненно вспыхивали, точно угли, а глаза то и дело цеплялись за соблазнительно приоткрытые губы и золотистые искры, плясавшие в темной бездне.

А ведь мелкая даже не поцеловала его толком.

Разумеется, Ш’янт попробовал подшутить. Она нелепо и забавно смущалась, пыталась вырваться. Он засмеялся. Делал вид, что собирается отпустить, но только теснее прижимал, вдыхая полной грудью, жадно.

Как в последний раз.

Это была почти нестерпимая мука, но руки сами собой разжались, когда девчонка начала слишком активно сопротивляться. Вырвавшись, она застыла на непозволительно близком расстоянии: можно за локоть ухватить, если двигаться быстро.

Щеки пунцовые, мягкие локоны упали на лоб. Раздраженная, смущенная, но вся светится от запредельного любопытства. Глаза полны чем-то новым.

Так выглядят очень догадливые девчонки.

Нет, нет, нет. Не смотри так пристально! Или я обниму тебя снова. И тогда Первородной, башне и всему миру придется подождать.