Тандем

– Какой Косой? Ты что-то путаешь, братишка. – В голосе послышалась неприкрытая угроза. – Вали отсюда, не видишь – люди заняты.

Остальные молчали, но Данила понимал: если поступит команда, его затопчут за несколько секунд.

– А ты чего молчишь, Витек? – обратился он к парню в водолазке.

Белобрысый скривил губы, и тут же с боков надвинулись квадратные, словно две горы из греческих мифов, грозящие раздавить утлое суденышко с дерзким гребцом. Штангист с хрустом размял пудовые кулаки.

– Ты, я вижу, не врубаешься…

– Вяжи базар, Клим, – сказал наконец парень в водолазке.

Он встал и подошел вплотную к иллюзионисту, изучая его насмешливым взглядом.

– Даня?

Данила взял со стола бутылку шампанского. Парни напряглись, но он просто поднес бутылку к уху и встряхнул ее:

– Шипит?

Косой забрал бутылку и тоже послушал:

– Шипит.

Братва наблюдала за странной сценой, не понимая, чего чудит их босс.

– Где ж ты раньше был?! – заорал Косоруков, отшвыривая бутылку в сторону и заключая Данилу в крепкие объятия.

– Раздавишь, Витек, – прохрипел иллюзионист. До последнего момента он сомневался, как поведет себя нынешний преступный авторитет.

– Это дружбан мой, в одном дворе жили, – наконец представил его бывший друг детства своей братве.

Все расслабились и заулыбались. Не потому, что им стало весело, просто главный веселится. Только белобрысый неприязненно кривился, и через секунду стало ясно почему.

– Клим, это ты пацанов послал? – обернулся к нему Косой. Сейчас улыбались одни губы, взгляд темных глаз был внимательным и недобрым. – Не помню такой темы.

– Так ко мне терпила этот прибежал, Варфоломей, – угрюмо стал оправдываться штангист. – Из-за его передач у них на фирме доходы упали. – Он мотнул коротко стриженной головой в сторону иллюзиониста.

«Варфоломей, сука, – подумал Данила. – Вот кто бандитов натравил. А я и не знал, что он тоже в этой фирме работает».

– Ладно, разберемся, – решил перенести разборку Косой. Он махнул бармену, и тот сразу подбежал, угодливо улыбаясь.

– Значит, так, накрывай поляну, водку, коньяк, ко мне друг приехал, гулять будем!

* * *

Через час все уже сидели изрядно поддатые. Стол ломился от закусок и разнообразных бутылок, а компания разрослась до пятнадцати человек, не считая трех девиц в коротких юбках, приведенных кем-то из вновь прибывших. Из колонок гремела музыка, и чей-то хриплый голос пел про кресты, купола, поганых ментов и правильных пацанов. Косой налил себе водки, встал, и за столом воцарилась почтительная тишина. Бармен, выполнявший по совместительству роль диджея, предусмотрительно приглушил музыку.

– Я поднимаю этот тост за друга моего детства, которого люблю и уважаю. Но не потому, что мы росли с ним в одном дворе. Был у меня случай тогда, братан как раз у хозяина чалился, а у меня непонятки с центровыми были. Было нам тогда… – он задумался. – Лет по десять, да? – спросил он у захмелевшего Данилы, и тот неопределенно кивнул в ответ головой.

– Ну, неважно. Кто-то подумает: «Что за херня, какие такие проблемы у малолеток?» И будет не прав!

Косоруков обвел угрожающим взглядом свою братву, словно кому-то могла прийти в голову крамольная мысль сомневаться в его словах.

– А в дело пошла заточка, и если бы Даня не влез в драку и не прикрыл меня, то не сидеть мне за этим столом, пацаны. А такое не забывается!

Все выпили и опять загудели. Виктор присел и снова наполнил рюмки себе и Даниле.

– Такое не забывается, – тихо повторил он. – Сейчас все норовят подставить, скрысить… А если что-то делают, то по своим интересам. Ведь ты мог убежать? Мог. А брату моему посылки на зону… Помнишь, ты мать просил? Для меня это много значит.

Он вдруг что-то вспомнил.

– А я все думал: ты – не ты? Ну, когда твоими фотороботами обклеили весь город… Фамилию твою не помнил…

– На шоу мое не ходил?

– Ты че, брат? Где я, а где театр?

– Ну и зря. – Данила подхватил вилкой маринованный помидор, но тот соскользнул с вилки и покатился между рюмок, оставляя за собой кровавый след.

– Но теперь обязательно схожу. Хотя… – Косоруков криво усмехнулся. – У меня свои фокусники есть.

Он метнул вилку в помидор. Столовый прибор пробил податливую мякоть и перевернул бокал с шампанским, заливая юбку завизжавшей девицы вульгарного вида. Ее сосед громко заржал, глядя на ее растерянное лицо.

– Какие фокусники? – не понял иллюзионист.

– Вон того малого видишь? – Витя ткнул татуированным пальцем в сторону «студента». – Катала. С колодой в руках родился. А вон тот длинный кидает лохов на валюту возле обменников. Так втулит, что еще спасибо скажешь.

– Ну, мне он вряд ли втулит, – неосмотрительно пробормотал Данила, потянувшись за бутербродом.

– Не веришь? – завелся с полоборота Витек. – А щас мы соревнование устроим. Эй, пацаны!

Данила дернул его за рукав:

– Погоди.

– Что?

– Дай в туалет сначала сходить, о’кей?

– О’кей, о’кей, американец, – усмехнулся друг детства.

Данила встал и нетрезвой походкой направился сквозь курящую и пьющую толпу. Пару раз он налетел на кого-то, извинился и подошел к стойке.

– Где у вас туалет?

– Вон там, в угол и налево, – улыбающийся бармен уже не был похож на того угрюмого малого, который встретил иллюзиониста час назад.

Данила зашел в туалет, закрыл дверь и включил холодную воду. Витек и в детстве был упрямый, так что без демонстрации его не отпустит. Но благодаря пятиминутной отсрочке он получил фору. Что за шоу без подготовки? Через пару минут он был готов.

По внимательным взглядам иллюзионист понял, что Витя, взяв на себя роль конферансье, уже объявил о предстоящем шоу.

– Дамы и господа! – дурашливым тоном начал Косоруков. – Уважаемая братва! Сегодня у нас в гостях звезда, а также мой друг – Данила Меджиславский, он же Даня Львовский, он же Американец!

Данила, подыгрывая Витьку, церемонно поклонился.

– Так, с чего начнем? – Витя потер руки. – Славик, покажи, как у нас на жизнь зарабатывают.

Славик вытащил внушительных размеров портмоне, раскрыл его и достал зеленую купюру достоинством сто долларов. Пальцами одной руки сложил ее, переложил в другую руку и снова развернул. На ладони лежала однодолларовая банкнота. Братва захлопала, Данила хмыкнул.