Тандем

Проделано, конечно, было неплохо, и если человек не ждет подвоха, то он ничего не увидит. Но до совершенства было далеко.

Когда выступает фокусник, все заранее ждут обмана, поэтому приходится оттачивать свои трюки до совершенства.

– Ваш ход, маэстро.

Данила потянулся пустой рукой к Славику и достал из кармана его куртки четыре однодолларовые купюры.

– Это не мои, – озадаченно сказал кидала, чем вызвал смех братков.

Иллюзионист закатал рукава рубашки, показал доллары с двух сторон, щелкнул пальцами, и все увидели у него в руках четыре пятидолларовые банкноты.

– Опа! – довольно произнес Витек.

– Не понял, – сказал один из амбалов в кожаном плаще.

Снова щелчок, и в руках иллюзиониста уже двадцатки. Витя захлопал, от души веселясь.

– Покажь, – требовательно протянул руку штангист.

Данила, за спиной которого были тысячи показов, знал реакцию зрителей наперед. Поэтому он еще до вопроса белобрысого Клима подменил деньги под своим бумажником и теперь спокойно вложил в широкую ладонь четыре обыкновенные двадцатки.

– Гля, в натуре… – не веря своим глазам, буркнул штангист, рассматривая доллары на просвет. – Как ты это сделал?

Его лицо впервые за вечер исказилось в некоем подобии улыбки. Словно стена треснула.

– А ты умеешь хранить секреты? – серьезно спросил его иллюзионист, впервые услышавший этот вопрос от Бартона.

– Умею, – автоматически ответил Клим.

– Я тоже, – улыбнулся Данила, и братва дружно заржала.

Он положил двадцатки в бумажник, попутно захватив спрятанные под ним остальные деньги, и вытащил единичку и пятерку. Повертев их в пальцах, он сложил купюры пополам и вложил пятерку в руку квадратного бугая.

– Держи.

Железные пальцы сомкнулись в огромный кулак, которым можно было забивать сваи.

– Смотрите очень внимательно, – сказал иллюзионист, пряча в своей руке единичку. Другой рукой он медленно сделал несколько пассов, словно меняя бумажки местами.

– Жека, ты крепко держи, – посоветовал один из зрителей.

Данила усмехнулся. Трюк был сделан полминуты назад, теперь он просто разыгрывал спектакль. Медленно разжав пальцы, он продемонстрировал пятерку. Здоровяк тут же проверил удерживаемую им купюру – доллар!

– Ай, Данила-мастер, ай, молодец! – Витя приобнял его. – Ну, мне-то потом расскажешь секрет?

– А так можешь? – спросил кто-то сзади, и обернувшийся Данила увидел «студента», держащего в своих руках бумажник иллюзиониста.

– Как он тебя? – довольно осклабился Клим. – Остался без лопатника.

Карманник сработал красиво, Данила ничего не почувствовал. Но иллюзионист всегда на ход впереди зрителя.

– Открой его, – попросил «студента» Данила.

Тот открыл, заглянул… и искренне рассмеялся.

Данила выудил из кармана деньги и улыбнулся в ответ.

«Ништяк, браток!» – похвалил его из динамиков Михаил Круг.

Но Данила еще не закончил. Другой рукой он вытащил маленький мобильник:

– Ты ничего не терял?

Телефон он вытащил еще вначале, когда, толкаясь, шел в туалет, и сейчас испытывал удовлетворение от собственной дальновидности.

«Студент» захлопал, и братва его поддержала.

– Молодец, пацан!

– Не, ты понял?

– Давай к нам в бригаду!

– В натуре…

Витек поднял руку, и все замолчали, кроме Круга, начавшего петь про «Владимирский централ».

– Поняли, какой у меня друг детства? – спросил он таким тоном, будто сам всю жизнь учил Данилу трюкам. – За него и выпьем.

Возбужденно шумя, все снова уселись за стол. Подошедший к иллюзионисту «студент» присел возле него на корточки.

– А можно… с двадцатками… Еще раз?

– Фокус показывается один раз, – привычно ответил Данила.

– Да научи молодежь! – Косоруков опрокинул в себя очередную рюмку.

– Давай я тебе… – иллюзионист порылся в карманах и вытащил двугривенную купюру. – О! Если тебе нужно срочно разменять деньги, то делаешь так…

Резким движением он разорвал бумажку пополам.

– Вуаля! – в каждой руке он держал не обрывки, а две одногривенные купюры. – Держи.

– Гля-я… – выдохнул ему в ухо водочные пары внимательно наблюдавший за действом Косоруков. – Как?..

– Магия, чистая магия.

– За такую магию «пятерик» дают. Помню, в нашу хату один пассажир заехал, я сначала подумал – «кумовской». Так он с картами такие чудеса делал…

Витя пустился в длинный рассказ про странного «пассажира», но Данила уже клевал носом и не слушал его.

– Э, брат, да ты пьяный! – хлопнул его по плечу Косоруков. Несмотря на выпитое в два раза больше остальных спиртное, авторитет выглядел трезвее большинства братков.

– Спать хочу. – Иллюзионист попытался встать, но пол бара качался, словно палуба попавшего в шторм корабля, и он уселся обратно на стул.

– Пойдем, я тебя домой отвезу.

– Отвезешь? – поразился Данила. – Ты сам еле на ногах стоишь!

– А я машиной обычно сидя управляю, – Витек икнул.

– В тебе сколько алкоголя сидит?

– А кто считает?

– Если тебя полиция в таком виде остановит…

– Окстись, Даня, какая полиция? – Косоруков скривился. – Ты что, в Чикаго?

– …тебя в тюрьму сразу, – закончил фразу Данила, уткнувшись остановившимся взглядом в пол.

– А полицейские взяток не берут?

– Какие взятки? У них страховки, бенефиты…

– Бене… Чего?

– Ну, короче, не будет он своей работой рисковать из-за твоей взятки, его с работы выгонят.

– Как там дела делать? – удивился Косоруков, поднялся на ноги и помог встать Даниле. Они выбрались из прокуренного помещения и вышли на улицу.

Неподалеку, возле красной «девятки», кучковалась компания подростков лет восемнадцати, занятая чрезвычайно серьезным делом: они пили пиво, курили, ругались матом, заплевывая все вокруг, и угрожающе смотрели на прохожих, которые ускоряли шаг и, стараясь не встречаться взглядом с компанией, спешили оставить за спиной потенциальную угрозу. Некоторые сидели на корточках, вероятно, имитируя бывалых зэков на этапе. Наполовину пустые бутылки стояли на асфальте. Вслед торопящейся куда-то девушке последовало грубое предложение, вызвавшее дебильный гогот приятелей юмориста.