Тандем
Шрифт:
Снизу донесся приближающийся топот тяжелых ботинок. Он бросился наверх. Куда бежать? Вот и последний этаж, дверь на чердак. Замка нет! Слава богу.
Беглец прикрыл за собой скрипнувшую железную дверь и стал пробираться сквозь пыльные залежи разного хлама, накопившегося здесь за долгие годы и способные привести в ужас случайно попавшего сюда пожарного инспектора. Окно! Он подпрыгнул, подтянулся, и вот перед ним раскинулся своими ржавыми крышами утренний Львов. Железные листы грохотали под ногами, мокрые после ночного дождя, грозящие сбросить его вниз, на круглые камни брусчатки. Но наклон был
Он ударил локтем, и рама зло ощерилась острыми обломками стеклянных зубов. Еще удар! Он судорожно оглянулся назад, опережающим зрением видя появившуюся фигуру преследователя. Нет, никого.
Данила повис на руках, чувствуя, как трещит кожа на куртке, зацепившаяся за гвоздь. Острая боль в левой руке, вспоротой острым осколком стекла, вызвала приступ тошноты.
Приземлился он удачно, ничего не сломав и не вывихнув. Дверь, дверь, где она? Его пронзило острое понимание того, что, если дверь закрыта, он окажется в ловушке, в которую сам себя загнал.
Открыто! Покрытый пылью, ржавчиной, в разорванной куртке и с кровоточащей ладонью, иллюзионист вывалился на лестничную площадку последнего этажа соседнего дома. Сердце колотилось как сумасшедшее. Во рту пересохло.
Буквально скатившись по лестнице вниз, он осторожно выглянул наружу. Подъезд выходил на соседнюю улицу. Преследователей в погонах не было. Засунув руки в карманы, Данила быстрым шагом направился прочь.
В дверь позвонили, и Мария пошла открывать. Но рука, снимающая металлическую цепочку, застыла – она вспомнила предупреждение мужа.
– Кто там? – немного напряженно спросила она.
Но в ответ раздался знакомый голос:
– Это я, Маша, открой.
Дверь открылась, и вошедший аккуратно прикрыл ее за собой.
– Ты одна?
– Да, а что?
– Ничего. Я хочу показать тебе одну вещь.
– О чем ты говоришь?
Ее голос дрогнул. Гость вел себя как-то странно.
– Смотри очень внимательно…
– Где его теперь искать?
Устало развалившийся на стуле Зацепин никак не отреагировал на вопрос напарника.
– Юлий, ты меня слышишь?
– Слышу.
– Ты с Меджиславским не сильно откровенничал последнее время?
– О чем мне с ним откровенничать? К чему ты клонишь?
– Мне кажется, у нашего Инквизитора есть знакомый в милиции.
– Да ну, ерунда. С чего ты взял?
– Он словно опережает нас на один шаг.
– У него профессия такая. А ты сам ни с кем не откровенничал?
Киреев замолчал, обдумывая неожиданно пришедшую в голову мысль.
Зацепин поднялся, думая о чем-то своем:
– Я отлучусь ненадолго, домой заскочу.
– Чего вдруг?
– Не знаю. – Юлий неопределенно пожал плечами. – Предчувствие.
– Иди, – махнул рукой Киреев.
Как только Юлий вышел, зазвонил телефон. Сергей поднял трубку:
– Алло?.. Здравствуйте… Кого вам надо?.. Вы куда звоните?.. Правильно… Как вы сказали?
Киреев вскочил и замер с трубкой, превратившись в каменное изваяние.
– Давно?.. Два года уже?.. Хорошо… Обязательно… А вы можете дать ее телефон?..
Да, я записываю… Спасибо… Вам тоже… До свидания.Он осторожно положил трубку на место. Это еще что за новость? Он посмотрел на семь цифр и потянулся за трубкой. Закончив еще один разговор, он несколько секунд стоял, словно парализованный. Невероятно… Он набрал мобильный Зацепина:
– Юлий, ты где?
– Подъезжаю к дому.
– У меня новости по делу Меджиславского. Ты не поверишь…
– Его взяли?
– Нет, тут другое. В общем, давай назад.
– Хорошо. Сейчас буду.
Сергей положил трубку и включил компьютер. Пальцы дрожали. Через десять минут он ошарашенно уставился на монитор, где застыла фотография. Все оказалось гораздо сложней и запутанней, чем он предполагал. Это было невероятно, но, с другой стороны, объясняло все. Сзади раздался шорох. Сергей обернулся и встретился взглядом с человеком, на чье фото он только что смотрел.
– Ты?! – Киреев начал подниматься, но убийца оказался быстрее. Клинок вошел в живот лейтенанта, легко пробив рубашку, кожу, брюшные мышцы и желудок.
– Не надо было этого делать, – прошипел Инквизитор, выдергивая нож из раны.
Киреев, хрипя, упал на стол, заливая клавиатуру кровью. Судорожно сжимающиеся пальцы пытались ухватиться за что-нибудь, но в руке оказалось только несколько смятых бумаг. Лейтенант рухнул на пол.
Юлий открыл двери управления. Наверху громко закричали. Терзаемый поганым предчувствием, он бросился вверх по лестнице. Возле его кабинета уже собралась толпа.
– Киреева убили! – крикнул кто-то, и внутри все оборвалось.
Раздолбанный «УАЗ» взвывал сиреной. Натужно ревя мотором, машина подпрыгнула на ухабе.
– Швыдько, твою мать, осторожней езжай! – заорал Зацепин, придерживая истекающего кровью товарища на руках. Побледневший Богдан мертвой хваткой вцепился в поручень, не сводя глаз с ужасной раны.
– Держись, Серега, держись, – шептал перепачканный кровью Зацепин, – потерпи две минуты, сейчас до больницы доедем… Да быстрей же ты, господи!
Киреев был еще жив, но сколько он протянет? Должен протянуть! Не может его друг вот так вот умереть с распоротым животом на грязном сиденье вонючей служебной машины. Но пока он держался и, хотя глаза его закатывались, даже пытался что-то сказать.
– Молчи, Сережка, не трать силы, – успокаивающе сказал Зацепин. По его щекам катились слезы.
– Убийца… – прохрипел Киреев, – … Меджиславский… Он…
– Мы знаем, Серега, мы возьмем его, ты только не спи, слышишь?
Но Киреев уже потерял сознание.
Зацепин проводил носилки с товарищем до палаты и оставил сержанта охранять Киреева до приезда оперов. Как Данила проник в здание? Каким образом ускользнул незамеченным? Или у него действительно сообщник в управлении? Или… Он уже спускался по лестнице, когда в кармане завибрировал мобильник.
– Да!
– Хочешь увидеть свою жену целой?
Юлий похолодел. Господи, Маша!
– Приезжай домой, пока я не начал нарезать ее кусками.