Танец дыма

Один из модных парижских домов снял смешное видео, в конце которого все протяжно выли французское банальное слово. Рома повторил.

– Прелесть! – я вернула телефон.

– Сейчас приедет Наташа, надо что-нибудь заказать ей. Дорогой, нам белого сухого. – Он построил глазки бармену.

Нам принесли вино.

Я по ошибке взялась за него и в ходе общей беседы отпила немного. Никто не заметил, пока я не придала этому значения. Я окаменела с бокалом в руке.

– Ничего, милая, я умею заметать следы, – Рома профессионально протёр бокал.

Мы посмеялись. Явилась подруга пары Наташа и отпила немного.

– Вино – дерьмо.

Я еле сдержалась.

– Нет, ну не могу, оно же такое дешёвое и воняет чем-то, как будто из пакета разлили.

Неужели моё дыхание отдаёт оставшимся пространством в нераскрытом пакете краснодарского вина?

– Поехали в другой ресторан, караоке попоём, – предложила она в четыре часа ночи.

– Дорогая, чтобы меня и его там убили?

Они говорили о каком-то известном всем ресторане – всем, кроме меня.

– Наташа, ты такая красивая, и он, – Рома указал на бармена, – такой красивый. Вы должны встречаться.

Девушка обернулась.

– Красивый, на самом деле. Но молодой, наверное. Не потянет.

– Слышишь, она говорит, ты её не потянешь.

– Рома, успокойся, – мы захохотали, девушке стало неудобно.

– А что нужно тянуть? – донеслось из-за стойки. Девушка отпила немного и зацепила вилкой салат:

– Роза-хутор. Давай отдохнём в следующем месяце и чтобы игристого было много.

– Передай ему что-нибудь. Всё начинается с тактильного контакта. Давай.

– Рома, хватит.

«С»

В те замечательные дни мне вновь хотелось написать рассказ об очередном бармене. Так всегда – чуть пшикнули на тебя интересным ароматом (дешёвым, а потому быстро рассеивающимся. Или всё-таки роскошным, сама виновата – бегаю в сумерках по бескрайнему полю цветущей лаванды, как безумная в угловатом танце, и хочу, чтобы предыдущий запах остался на моём теле, так не бывает. Безумных он обязан покинуть. Я же сама привезла себя в эту местность, чтобы избавиться от нечаянно попавших на меня капель морской воды, солёной и нежной. Я стала тонуть в нежности и потому приняла решение – сменить власть аромата на тот, что выберу сама) и тебе кажется – это нечто настоящее, будоражащее сознание, а на самом деле попытка прикрыть люк на улице, откуда валит горячий пар. В разное время роль куска железа играют разные люди, пусть даже два бармена подряд. Я вызываю на помощь аварийную службу (проверенных друзей), и мы пытаемся вместе решить проблему. Невозможно. Один за одним они пожимают беспомощно плечами и уходят, оставляя меня одну. Я ложусь рядом с люком на толстый грязный матрас, как один бездомный в Париже (это было лет шесть назад в шестнадцатом округе рядом с известной закусочной), накрываюсь стёганым одеялом и притворяюсь, что мне всё равно.

Когда я слушала разговор о порошке в Доминикане, за соседним столом отдыхал с парнями объект моих мыслей. Он сидел ко мне спиной и вёл активную беседу об аренде жилья в Петербурге. В какой-то момент все перешли в Крым, и теперь основным ядром беседы стал портвейн непонятного цвета. Ядро, как центр, как костёр, что равняется одному слову. Например, Крым. Крым в центре, вокруг него сидящие, тепло, исходящее от слова, накрывает людей, все его испытывают, то есть в их сердцах и головах начинает работать особенный ассоциативный ряд. Это тепло не распространяется на компанию, сидящую в другом ресторане, они греются своим теплом.

Я общалась с моей парочкой и делала вид, что слушаю внимательно всё, о чём они хотят болтать, а сама же в это время душой пыталась проникнуть в поле того человека (точнее, в соль воды, которую этот человек носил каждый день в пределах небольшой круглой колбочки, как будто талисман, взятый из другой жизни. Разъедающая соль. Надеюсь, приносящая ему удачу), что сидит ко мне спиной и периодически поправляет кепку.

Администратор заведения очутилась рядом со спиной, она приятно обняла молодого человека, наклонилась и что-то шепнула на ухо. Нежно, коснувшись своим дыханием и ароматом кожи другого.

Надо же – она умеет его касаться, он умеет принимать это, они несколько секунд были так близки.

Может быть, эти двое говорили о деньгах, зарплате, допустим, или погоде, но в тот момент мне казалось, о любви в пределах общего моря и соли. Шла жизнь, соль нас всех не щадила, и им было хорошо вместе встречать действие смерти.

Несколько секунд. Никакого подтекста.

Бармен взял руку девушки и поцеловал её в знак благодарности за что-то и пошёл с серьёзным видом курить. Прошёл мимо меня, ведя за руку дыхание и красоту коллеги. Мне показалось, что между ними может многое случиться.

– А потом мы с Ромой решили наполнить домашний бар дорогим алкоголем. И знаешь, что произошло?

Я не отвлеклась от испытанного, а только повернула глаза в сторону говорящих и открыла рот.

– Что же?

– Выпили всё за один день, мать его! Пять ящиков виски, дорогая! Наполнили к праздникам бар, шиканули, называется.

Все смеялись. Я смеялась. Часы показывали три ночи.

Поцелуй с администратором – люблю её. Добрые слова паре. Обмен не совсем свежими улыбками: наши лица устали. Дальше дверь. Воздух.

– Пока, Юль.

Махнула дружественно рукой.

Рванула в безумном танце по полю с лавандой.

Прохожу мимо какой-то парадной. Около неё стоят двое. Курят.

– Девушка, вы что-то ищете?

Не останавливаясь, уверенно и с безразличием кидаю:

– Уже нашла.

По дорогам машины в столь поздний час не ездят, иду по центру и вижу в увеличенном размере Петербург.

– Поздравляю, – доносится до меня.

– Спасибо.

И так страшно стало. На самом деле, казалось, нашла. Предполагается, что всё найденное обретено, то есть я его имею, а я ничего не имею.

Или я нашла достойный магазин. Магазин меня не знает, но я его искала, точно знаю. Он не мой, но я его нашла. Значит, найти – это не иметь, а узнать? Вот почему так много уверенности – я узнала.

Пауза. Не могу услышать звук. Светофор красный. Автобус ждёт сигнала, моё существо ждёт сигнала. Сосед шмыгает, наблюдает за городом. Проезжаем знакомую улицу, знакомую своей встречей, произошедшей недавно. Вот же. Вот он.

Лежит там, где упал позавчера.

«H»

Время приближалось к полуночи. Не вспомню, зачем шла и откуда, но точно помню, что была здесь.

Широкая улица. Поделена на две части, посередине островок. Прошёл начало пути, не успел на зелёный светофор, чтобы перейти полностью дорогу, – постой, отдохни здесь.

Так и случилось не только со мной, но и с прохожим, шедшим на меня – он направлялся туда, откуда шла я. По мере того как мы приближались друг к другу, мы признавали в чертах нечто знакомое (так же как и встречи с людьми, подарившими мне предыдущие, последующие звуки, да и сами звуки). Да, я знала этого мужчину.