Танго нуэво

Теория и только теория. Для начала. И только потом практика, когда мастер убедится, что ты не напортишь и не ошибешься. И сначала – под его приглядом.

Это вам не кирпичи класть, хотя и те жалко. Но кирпичей много, и стоят они всяко уж дешевле золота и бриллиантов. Ювелиру лучше не ошибаться. Или – для чего и нужно знать очень и очень многое – грамотно скрывать свои огрехи.

Мерседес уткнулась в книжки, а два мастера уединились в кабинете. Причем Гильермо Агирре смотрел на собеседника без всякой симпатии.

– Что вам угодно, тан?

Увы, сеньор Агирре очень не любил тана Мальдонадо. Не любил – и все тут.

Если копнуть глубже… Мальдонадо, конечно, был эпатажным, наглым, противным и вообще сволочью редкостной, но талант у него был недюжинным. Даже невероятным.

А вот сеньор Агирре, при всей своей добропорядочности, был ремесленником. Хорошим, умным, грамотным, но ремесленником. Кто-то летает, кто-то ходит по земле. В мире необходимы и те, и другие, но… как иногда бывает обидно лишенным крыльев!

– Ничего особенного. Я буду приходить каждый день, делать наброски. И прошу не сообщать об этом родным девушки.

– Вы не слишком многого хотите, тан?

Мальдонадо прищурился.

– Нет. Девочка – прелесть, и заслуживает, чтобы ей восхищались.

Гильермо Агирре сдвинул брови.

– Почему бы вам не попросить ее родных, пусть разрешат ей позировать?

– Потому что не разрешат, – отмахнулся Мальдонадо. – У меня нет плохих намерений, но доказывать это зашоренным идиотам я не стану. Больше времени убью, чем пользы добьюсь.

– Они не идиоты.

– Я поговорил с девочкой. Она умненькая, но это книжный ум. Ее развивали, но с жизнью она совершенно незнакома. Она либо сидела дома, либо везде ходила с мамой или папой, со слугами. Это – нормально?

– Хм-м, – таких подробностей Гильермо не знал.

– Она обычная сеньорита. Не ритана. Ее семья не из богатых и знатных. И такой подход? Чтобы девочка даже не знала, сколько на рынке осьминоги стоят? Напоминаю – не ритана!

– Я не знаю, – развел руками Гильермо. – ее бабушка не говорила.

– Она могла и не задумываться об этом. Для девочки все было в порядке, никто не жаловался, а бабушка и дедушка, надо полагать, не расспрашивали детей – настолько внимательно. Ее же не били, не ругали, не морили голодом. А клетка не душит, если ты в ней и родился.

Гильермо только вздохнул.

– Мальдонадо, я вас официально предупреждаю…

– А я еще раз повторяю – мне нужна девушка как натурщица. Вы сами на нее поглядите, Агирре. Она же великолепна!

Мальдонадо осознавал, что можно пригрозить, надавить… а зачем? Проще – договориться по-хорошему. Не всегда, но сейчас и можно, и нужно. Меньше времени потратится, да и палки в колеса вставлять не будут.

– Под присмотром, – сдался Агирре.

– Понятное дело. Вы будете учить, я рисовать. Вот и все. Может, разговаривать. Девочка будет свободнее и спокойнее…

Гильермо сдался и махнул рукой.

Ладно уж…

Все он понимал, в том числе и то, что Мальдонадо не произнес. Может, может тан организовать ему неприятности. Запросто. Так зачем нарываться?

Ладно уж.

Пусть порисует, да и убирается ко всем демонам подземелья. Потерпит мастер дней десять-пятнадцать. Главное, поговорить с самой Мерседес, чтобы та не говорила лишнего.

Мерседес встретила мастера Агирре робкой улыбкой.

– Мастер, простите, что я опоздала.

– Ничего страшного, Мерседес. Надеюсь только, впредь это не повторится.

– Так получилось, – смутилась Мерседес. – Я… тан Мальдонадо сказал, что из меня получится хорошая натурщица.

– Безусловно. Но вы сами понимаете, Мерседес, что репутация у тана Мальдонадо… сложная.

Мерседес кивнула. Имя тана гремело по всему Римату, не захочешь – услышишь.

– Поэтому все ваши сеансы будут проходить только здесь. И только в чьем-то присутствии. Вы согласны с этим?

– Да, сеньор Агирре. А…

– И вашим родным я пока ничего не скажу. Вы об этом хотели попросить?

– Да, мастер Агирре. Мне кажется, они будут против.

Не кажется. Но и запрещать мастер Агирре не собирался. Вальдес… да, он может доставить неприятности. Немного. Может быть. Потом.

А вот Мальдонадо – этот по мелочам не работает. И проблем будет много, сейчас и разнообразных. В этом мастер был уверен.

– Я никому и ничего не скажу. Но надеюсь, Мерседес, что и вы понимаете необходимость молчания.

– Да, мастер. А еще… я хотела с вами поговорить.

– О чем?

– У моей подруги есть немного жемчуга, который она хочет продать. И я тут эскиз нарисовала… может, вам понравится?

На рисунке было изображено невесомое кружево из жемчуга. Изящное, легкое, воздушное – идеальное украшение для невесты. Розетки, нити между ними, сочетание жемчужин…

– Восхитительно.

– А вот жемчуг, – выставила шкатулку Мерседес.

Мастер достал кусок белого бархата и принялся выкладывать на него жемчужины, поворачивая, оценивая цвет, форму, разделяя их по отделениям в специальной коробочке.

Проверил на подлинность, поискал дефекты.

– Восхитительно… и сколько она хочет за эту прелесть?

Цены на украшения Мерседес знала. Тереса вчера просветила, да и Феола согласилась. Вот и назвала, чуть выше рыночной. Потом немного уступила.

Мастер Агирре помялся, но согласился. Мерседес довольно улыбнулась.

В результате на руках у Феолы будет достаточно крупная сумма денег. На дом в столице, конечно, не хватит, но на мобиль – вполне. Или даже два мобиля. Впрочем, Мерседес не завидовала.

Дружба же…

И кстати, для своих жемчужин она уже тоже придумала дизайн украшения. Получится красиво – и на каждый день. Когда-нибудь она сама его сделает…

* * *

– Как умер?! – искренне удивился Амадо.

– А вот так. Умер он. И не ходите сюда больше, хозяйка дом продает, сама уехала.

Попытка слуги выставить следователя из дома закончилась предсказуемой неудачей. Амадо уперся так, что его бы и мобиль не вытащил из прихожей.

– Когда умер? Куда уехала?