Танкист

– Ты, Миш, пока не спеши им в дружки набиваться. Пусть еще поголодают и сами нас о еде попросят, тогда и будем из них десантников делать.

Красноармейцы заметили, что пленные пришли в сознание, и начали поочередно к ним подходить, угрожая всех сейчас расстрелять на месте. Эта группа красноармейцев состояла из трех узбеков, одного туркмена, двух русских и одного татарина. Татарин-то и был предателем с рацией в сидоре. Но он не лез куда-нибудь быть первым, а держался слегка на отшибе, но так, чтобы оставаться в курсе дел всего того, что творились в группе. Наиболее активными, видимо, из-за своей большей численности, были узбеки! Они помолчат, помолчат, а затем что-нибудь и предлагают. Остальные красноармейцы из этой группы держались ближе к узбекам, чтобы вовремя узнать свои планы на будущее.

В какой-то момент один из узбеков подошел к Прошке, ткнул его своим совершенно разбитым сапогом и сказал:

– Мы сейчас тебя стрелять будем! Ты свои сапоги и комбинезон снимай, я их носить потом буду.

– Сначала найди патроны для того, чтобы меня расстреливать, а потом уж снимай сапоги и комбинезон с моего трупа! А сейчас, да, пошел ты ...
– И в течение трех минут Прошка описывал узбеку дорогу, которую он должен был бы пройти.

Узбек не удивился, ни один мускул так и не дрогнул на его невозмутимом азиатском лице. Он снова мыском разбитого сапога, коснулся бедра Прошки, но уже гораздо осторожнее поинтересовался:

– А что тогда нам делать ты предлагаешь?

– Я вас накормлю, вооружу и сделаю из вас десантников!

При слове "накормлю" глаза узбека стали узенькими и масляными, он явно очень хотел есть. Парень отошел к своим, сел с ними в круг на корточки, произнес на узбекском языке два слова, узбекская троица надолго замолчала. Тогда своей удачи попытался испытать татарин-предатель, он подошел к Прошке и долго, и весьма пространно о чем-то Прошке рассказывал. Но тот его так и не услышал, на его разговоры не поддался. Этот татарин пока для него не существовал, как человек, с которым можно было бы поговорить.

Русские красноармейцы, как сидели, задрав головы к небу, так и продолжали сидеть. Вторая винтовка находилась у туркмена, это он прикладом приложил Прошку и Мишку. Парень совершенно не владел русским языком, поэтому не мог их заранее предупредить, что собирается их бить прикладом винтовки по их головам. Сейчас он сидел у костерка, чего-то напевал на своем туркменском языке, который не был таким уж особенно музыкальным языком.

Снова поднялся на ноги тот узбек, который первым подходил к Прошке. Он подошел и спросил:

– Ты обещал нас накормить?

– Да.

– Тогда корми, мы согласны!

– А как же я вас будут кормить, если у нас связаны руки и ноги.

– Отдай оружие, тогда мы вас развяжем.

– Но ты же видишь, что у нас нет никакого оружия!

– Хорошо, тогда мне нужно посоветоваться с друзьями!

– Хорошо, советуйся!

Один из русских красноармейцев не выдержал и спросил узбека-переговорщика:

– Абдулла, ты же обещал быстро договориться, мы ведь все очень жрать хотим!

– Николай, подожди еще немного. Совсем чуть-чуть осталось, переговоры дело тонкое, сейчас мы их завершим!

Узбеки снова посидели на корточках, так и не сказав друг другу ни единого слова. Затем на ноги поднялся другой узбек, подошел к Прошке и острым ножом перерезал веревки на руках и ногах. Сделав работу, узбек совсем собрался идти сидеть на корточках, но Прошка его остановил очень хитрым вопросом:

– А кто за водой и хворостом в лес бегать будет?

Узбек подумал секунду, а затем перерезал веревки на руках и ногах Мишки и Сергея. Мишка тут же засуетился, из своего сидора вытащил шмат сала шпика и тут же бросил его в кипящую воду в котле чугунке, который уже давно висел над костром. Затем прямо на поляне начал собирать какую-то траву и охапками бросать ее в котел. В этот же котел начал бросать соль и какие-то специи, которые набрал тут же на поляне. Механик-водитель с горя побрел в лес, собирать хворост для костра. Он не успел вернуться, как Мишка свой травяной суп начал разливаться по котелкам красноармейцев. Те сразу слопали по две порции подряд этого супа, они тут же легли на травку немного отдохнуть. Один из русских, по-прежнему, глядя в синеву неба, вдруг произнес осмысленную фразу:

– Господи, хорошо-то как! Еще бы мясца маленько поесть, тогда можно было бы поспать до скончания войны.

А Мишка ему тут же в ответ:

– Мяса хочешь? Поднимись на ноги и пальни из винтореза вон в те кусты. Там кабан стоит, за нами наблюдает.

Прошка удивленно посмотрел на младшего Кувалдина и подумал о том, что не так уж прост этот паренек. Не каждый телепат умеет мыслью общаться с животными, а этот деревенский вон, гляди, настоящего секача к себе призвал. Тем временем, русский с винтовкой поднялся на ноги, прицелился и свой последний патрон выстрелил в кусты. Разумеется, как это и должно было бы случиться в театре, из кустов немедленно выкатился убитый с первого же выстрела кабан огромных размеров.

Туркмен моментально кабана освежевал.

Вскоре Мишкина костровая кухня снова работала на всю катушку, жарила куски кабанятины а ля жаркое, а на потрохах вскипал еще один суп. Русские, туркмен и татарин-предатель подключились к работе на кухне, одни только узбеки в сторонке продолжали сидеть на корточках. Видимо, обсуждали вопрос, каким образом же им следует принять участие в работе на кухне.

Одним словом, готовили и ели, ели и готовили, к вечеру желудки голодавших людей не выдержали искушения вкусной пищей. Все семеро красноармейцев по национальному признаку распределились вокруг поляны. Вскоре из-за разным запахов на этой самой поляне стало нельзя дольше находиться. Друзья выбрали себе местечко в дальнем конце поляны, где дышать пока еще было можно. Они с беспокойством в глазах посматривали на мучения своих новых приятелей. Прошка, как практикующий "медик" их успокаивал, говоря, что ночь им придется помучиться в кустиках, а утром все пройдет, они будут здоровы.

– Вот тогда мы их мобилизуем, вооружим и посадим на броню в качестве десанта.
– Говорил Прошка.

В этот момент Сергей Мышенков уже побывал в танке, и оттуда мысленно отрапортовал о том, что с танком все в порядке и он готов к новому переходу к фронту.

Глава 8

**************************************

Когда отправлялись в очередной перегон к фронту, то настроение у экипажа танка КВ было радостно повышенным. Впервые за вторую неделю своего похода по оккупированным немцами советским республикам их были уже не трое, а десять человек. После вчерашнего перебора с обедом и ужином, так называемого обжорства, командир танка Прохор Ломакин всю ночь промаялся с лечением семи человек, помогая им, приходить в нормальное человеческое состояние. Заодно он поработал с сознанием этих красноармейцев, проверяя, не являются ли они немецкими шпионами, предателями родины.

Этого его эксперимента не прошел только один человек, татарин по имени Ренат Зиггатулин. Трудно было бы сказать, что он был предателем, слишком много жизненных обстоятельств переплелось в судьбе этого татарина.

Его судьба оказалась очень сложной для понимания, прежде всего она была глубоко изломанна, исковеркана этой войной!

Как только началась война, то этого парня начало бросать из огня, да в полымя. Но Ренат, так звали татарина, как выяснил Прошка, оказался настоящим патриотом Советского Союза. На первых шагах ему удавалось отстаивать свое человеческое достоинство. Он неплохо воевал, будучи Ворошиловским стрелком, в одном только бою он убил пять немецких гренадеров из простой трехлинейной винтовки Мосина. Но случайно оставшись в глубоком немецком тылу один, без своих боевых товарищей, то в одиночестве начал слоняться по лесам Западной Белоруссии. У него не было ни карты, ни компаса, в винтовке осталась одна последняя обойма в пять патронов. Еды не было никакой, питался разными кореньями! Пока снова не повстречал других таких же, как и он бедолаг красноармейцев окруженцев, к ним присоединился.

Но уже на следующее утро эту толпу, неорганизованную красноармейцев, выследила немецкая авиация. Начались бесконечные бомбежки, красноармейцы разбежались, когда вермахт бросил на них свои танки. Ренат своими собственными глазами наблюдал за тем, как эти несчастные, загнанные люди поднимали руки, сдавались в плен немцам. Ренат Зиггатулин в тот раз не удалось убежать, снова раствориться в лесу. Он тоже попал в плен к немцам, которые, узнав, что он татарин, тут же начали предлагать добровольно вступить в какой-то татарский полк. В этом полку он будет нести охрану мостов и железных дорог на оккупированной советской территории, за это его будут кормить. Ренат долго колебался, принимать ли ему или нет, этого предложения немцев, но есть-то ему, по-прежнему, очень хотелось! Да и к тому он оказался, чуть ли не единственным татарином в общей массе русских военнопленных, которые к нему относились с каким-то непонятным озлоблением.