Танкист

В тот момент Прохор Ломакин до пояса торчал из люка своей командирской башенки, его переполняли волнующие мысли о том, а не попробовать ли свои силенки об эту немецкую колонну! Мысленно он перехватил единое желание экипажа танка, Сережки Мышенкова и Мишки Кувалдина, показать немцам, где раки зимуют?! Уж слишком нахально эти эсэсовцы вели себя на его родной земле! Они горели желанием на зубок попробовать эту вражью силу! Прошка повернулся в сторону своих десантников, Андрюшка Васькин ему прошептал дрожащими губами:

– Прошка, чего ждешь? Стреляй по этим гадам!

– Прикажи открыть огонь, Проша!
– Просили, умоляли глаза Болека.

А Ренат Зиггатулин приник к снайперскому прицелу своей новой снайперской винтовки, он сделал пять выстрелов. Стрелял он по бронированной штабной машине, которая следовала в центре колонны. Пять выстрелов и четыре трупа немецких офицеров, среди которых был и оберштурмбанфюрер СС Михель Циннер, а также труп стрелка водителя оказались в этой машине.

Над колонной эсэсовского полка стоял великий шум, в котором так и не были услышаны звуки пяти винтовочных выстрелов. Только кюбельваген командира полка, оберштурмбанфюрер СС Михеля Циннера, почему-то выкатился из общего походного построения колонны, с высокой дорожной насыпи он съехал по ее склону к ее основанию, там остановился. Никто из офицеров и солдат этой немецкой полковой колонны не обратил внимания на это обстоятельство!

Увидев такое начало дела, Мишка напрямую обратился мыслью к Прошке, потребовав разрешение на обстрел вражеской. Вскоре воздух загудел от выстрелов танковой пушки. Мишка стрелял, практически не прицеливаясь, как из автоматической пушки, но каждый выпущенный снаряд находил свою цель. Первые пять снарядов поразили три передних грузовика, которые, попав под обстрел, были разбиты, но они развернулись таким образом, что перегородили дорогу, перекрыв движение всей колонне. Полк СС остановился!

Вторые пять выстрелов из танковой пушки арьергард колонны превратили в море огня и разрывов снарядов. А затем Мишка повел обстрел колонны на свой вкус и цвет, выбирая цели по нраву, которая больше всего ему понравиться. Но в основном он выискивал танки и танкетки, а также бронетранспортеры противника.

В этот момент все десантники с брони танка вели огонь на поражение живой силы противника. Прошка уже давно вылез из башни, сейчас он работал турельным пулеметчиком МГ34 по немцам. В какой-то момент он мысленно прикрикнул Мышенкову, чтобы тот не стоял бы, не спал бы на одном месте, а сближался бы с противником, чтобы давить врага корпусом и гусеницами танка. Сергей, до глубины души обиженный этим нелицеприятным высказыванием Прошки, сумел-таки по крутой дорожной насыпи дороги КВ поднять до ее полотна. Танк он развернул вправо и пошел по дороге прочь от Борисова, по пути давя и сбрасывая с откоса грузовики с живой силой противника. Пушечным огнем, поражая танки и бронетранспортеры. Жители окраинных районов Борисова из своих окон видели регулярные вспышки огня, когда стреляло танковое орудие, на дороге Минск - Москва До них докатывались и раскаты пулеметно-винтовочной стрельбы под аккомпанемент пушечных выстрелов.

Ровно в 13.00 у ближнего пригорода Борисова, над лесным массивом в небо вдруг поднялся гигантский столб огня и дыма. Над всей ближайшей округой пронесся стремительный и шквальный порыв ветра, только после этого появился оглушительно громкий звук взрыва. Многие жители Борисова, в этот момент спешившие домой пообедать, останавливались по дороге, чтобы полюбоваться этим удивительно красивым фонтаном огня и дыма. Они пока еще не понимали, в чем дело, что именно вызвало появление этого фонтана огня и дыма, вдруг расцветшего в небе над городом. К слову сказать, во многих городских домах стекла повылетали из оконных рам и фрамуг.

А на шоссе все еще продолжали рваться боеприпасы в грузовиках машин и бронетранспортерах. Но тяжелого советского танка КВ там уже не было, мало кто из эсэсовцев видел, куда подевался этот танк. Раздвинув корпусом горящие машины, КВ немного прошелся по шоссе, но на первом же повороте съезде повернул налево, чтобы кануть в зеленой растительности леса.

В этот момент в имении-усадьбе Старое Борисово, где располагался штаб немецкой группы армий "Центр", закончилось всеармейское совещание. Его участники вышли на террасу, чтобы подышать свежим воздухом, попить чай и кофе. Адольф Гитлер был очень доволен результатами, достигнутыми армиями этой группы, которой командовал опытный генерал-фельдмаршал Федор фон Бок. Он стоял, маленькой ложечкой размешивая молоко в кофе, продолжая свой незаконченный разговор с фон Боком. Гитлеру очень хотелось на автомобиле проехаться по шоссе Минск - Москва до Смоленска, чтобы собственными глазами понаблюдать за тем, как войска группы армий "Центр" сражаются за этот самый крупный на их пути советский город. Поэтому он искал возможности переговорить на эту тему с командующим фон Боком, но тот отказывал в этом фюреру, постоянно сохраняя на своем морщинистым лице выражение гениальной военной строгости и неприступности.

Именно в этот момент где-то на окраине Борисова последовал мощный и оглушительный взрыв! Над городом поднялся столб пламени и дыма. Фюрер вопросительно посмотрел на фон Бока, а тот в свою очередь перевел свой взгляд на обергруппенфюрера СС Эриха фон дем Бах-Зелевски, который отвечал за обстановку в тылу его армий. Эрих находился всего в нескольких от них шагах. Фон дем Бах-Зелевски мгновенно подлетел к командующему фронтом и к фюреру, далеко выбросил правую руку вперед и громогласно объявил:

– Мой фюрер, войска СС в рамках учебной программы провели учебно-тренировочный бой по уничтожению крупного партизанского отряда.

Адольф Гитлер тут же потерял ко всему интерес! Он понял, что военные не позволят ему проехать на машине в Смоленск. Одному из своих военных адъютантов он на ухо шепнул о том, что ему все генералы надоели, что он хотел бы отдохнуть в где-нибудь одиночестве. Адъютант тут же, расталкивая всех генералов локтями, вышел на середину комнаты, чтобы объявить о том, что фюрер устал, что он хочет отдохнуть. Генералы и полковники тут же потянулись вон из этого помещения.

**************************************

Прошка стоял и смотрел на два скола брони на танковой башне, сюда попали два немецких снаряда и, не пробив брони башни, они ушли рикошетом. Сейчас он всеми силами пытался вспомнить, когда же и где такое произошло, кто именно стрелял по их танку? Но его памяти не сохранила таких подробностей, он так и не вспомнил момента, когда по ним кто-либо стрелял из противотанкового орудия. В разгар боя ему показалось, что немцы были ошеломлены появлением вражеского тяжелого танка, что с первого и до последнего момента они не сопротивлялись, а бежали и искали укрытия от танковых снарядов и гусениц. Мишка подсчитал, что во время боя он выпустил 10 бронебойных и 14 фугасных снарядов. Слава богу, что они так вовремя нашли этот склад-арсенал, а то после этого боя у них совсем бы не осталось снарядов для танковой пушки.

Но и танковый экипаж на этот раз не обошелся без потерь! Погиб Андрей Васькин, дурацкая пуля на излете попала ему в бедро! Эта немецкая пуля напрочь порвала кровеносную артерию внутри этого бедра. В течение минуты парень был обескровлен, он заснул-умер с умиротворенной улыбкой на мертвенно бледном лице. Он даже не попытался никого из своих товарищей предупредить о своем смертельном ранении.

Ночью они хоронили красноармейца со всеми полагающими почестями. В какой-то момент похорон Прошка вдруг решил, что это будет не честно попрощаться с другом, завернув его тело в плащ-накидки, а затем опустить на дно неглубокой могилы. Он для всех воссоздал иллюзию похорон простого красноармейца. Члены танкового экипажа выстроились на высоком постаменте, перед ними совершалась торжественная церемония похорон, тело Андрея Васькина осторожно, в настоящем гробу под винтовочные залпы опускали в могилу. Затем перед танкистами парадным строем прошла рота почетного караула.

Следует признать, что Николай, Ренат и Болек так и не поняли, что же с ними в тот момент происходило. Было ли эти похороны на самом деле?! Но они сквозь слезы улыбались друг другу, понимая, что их Андрюшка погиб во славу своей любимой родины.

После похорон к Прошке подошел Сережка Малышев, который сегодня был несколько возбужден:

– Ты, знаешь, Проша, сегодня, когда мы вместе рыли могилу Алешке, то я разговорился с Болеком. Он вдруг мне прямо в лоб заявил, что всею душой ненавидит Красную Армию, которая превратила его в настоящего раба. Два года срочной службы в армии он простоял часовым на том складе, который сегодня мы взорвали, день и ночь охраняя деревянные и металлические ящики с патронами, гранатами и снарядами. Как был до армии безграмотным, так им и остался! Как у него не было рабочей специальности, так он ничему на этом складе и не научился. Как был таджиком на побегушках для сержантов и командиров, который был нужен только для того, чтобы чего-нибудь принести или унести, так им и остался.