Танос

Парис представил скорбь в глазах Таноса и почувствовал непреодолимое желание помочь. Как мог его давний друг так сильно кому-то навредить? Просто уму непостижимо. Сложно представить, что знакомый ему Элиас натворил нечто столь чудовищное. Но, очевидно, Парис многого не знал о своём бывшем профессоре и нынешнем начальнике.

— Это правда. Элиас много лет посвятил своему заданию, которое ему навязала мстительная богиня, не раскрывшая весь масштаб ситуации.

Парис потёр пальцами лоб.

— И даже после того, что он натворил, ты беспокоишься о нём?

В глазах Исы было отчаяние, и она наклонила голову.

— Видимо, даже когда сердце останавливается, оно всё равно узнает того, для кого суждено биться.

Парис не хотел задавать следующий вопрос, но понимал, что должен.

— Ты… думаешь, он мёртв?

— Нет. — Айседора помотала головой.

— Почему? Ты его чувствуешь?

— Нет. — Теперь она слабо улыбнулась.

— Тогда почему ты настолько уверена?

— Потому что я должна верить, что его смерть я бы точно почувствовала.

Её слова были полны твёрдой веры. Вампиресса встала и начала ходить из стороны в сторону. Туда и обратно. Туда и обратно. И, прежде чем сообразил, Парис спросил:

— Ты его любишь?

Айседора остановилась, медленно развернулась на каблуках и уставилась на мужчину.

— Кого?

«Кого? Разве они не об Элиасе говорили?»

— Видимо, да. Но в моей жизни много разных «его», Парис.

Да уж, она права. На что это похоже? От этих вампиров голова идёт кругом. Все они одинаково ужасны.

— Верно. Я постоянно окружена мужской заносчивостью и позёрством. И пусть такое присуще любому представителю нашего вида, эти семеро — совершенно иной тип мужчин. Они — короли королей, а я — единственная королева. Неплохая роль для девушки, которая чуть не умерла от руки собственного брата. Но что до твоего вопроса. Ты подразумеваешь Элиаса, да? Люблю ли я его?

Парис кивнул.

— Да. Ты… Я имею в виду, можешь ли ты кого-то любить?

Айседора приблизилась и склонилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Ты спрашиваешь ради Элиаса или ради самого себя?

Парис нахмурился, и она потянулась к его лбу, разглаживая большим пальцем складку между бровями.

— Хочешь знать, способен ли Танос?

Глаза Париса расширились.

— Нет.

— Да. — Вампиресса печально улыбнулась. — Ты милый, Парис Антониу. Я вижу и слышу всё, что ты чувствуешь. Но тебе нужно остановиться. Не думай больше о Таносе, иначе не успеешь моргнуть, как окажешься в могиле. Он не для тебя. Твой милый нрав и наивность доведут тебя до смерти.

— От твоих рук?

Она провела кончиками пальцев по его щеке и выпрямилась.

— Нет.

— Тогда от чьих?

— Того, кто всегда желал того же, что и ты теперь.

Парис подумал о пронзительном взгляде Таноса, о том, как вампир держал его, пока делился воспоминаниями. По телу прошёл озноб, Парис потёр руки и спросил:

— И кто это?

Она собиралась ответить, как некто — раз — просто появился между ними. Парис видел лишь широкую спину, но капюшон и размах плеч подсказали: к ним присоединился Танос. И он кого-то нёс.

— Чёрт, Танос. — Айседора подтвердила его подозрения, но отшатнулась, словно увидела незнакомца.

Парис попытался заглянуть за плечо Таноса на то, что было у него в руках, но не успел. Вампир опустился на колени и положил на пол… тело.

Айседора прикрыла рот ладонью, уставившись на пару на ковре, затем, похоже, пришла в себя и спросила:

— Что ты натворил?

Парис никак не мог привыкнуть к той скорости, с какой передвигались вампиры. Едва слова сорвались с губ Исы, Танос вскочил, перешагнул через тело и начал теснить её к креслу, в котором она сидела ранее.

Когда вампиресса наткнулась на сиденье и упала на него, Танос положил руки на тяжёлые подлокотники и склонился над ней. Парис увидел подлинный ужас на лице Исы.

— Что я натворил? Думаю, здесь только я и имею право задать этот вопрос.

Айседора прищурилась и уточнила:

— Что с тобой? Почему ты так зол?

— Ты предала меня, Иса.

— Чт… Что?

— Почему ты не сказала, что позволила этому отродью лечь между твоих бёдер? С Диомедом?

«Ох, чёрт», — подумал Парис. Танос схватил Айседору за запястье и дёрнул так, что она вскрикнула.

— Ты — предательница. — Голос вампира был настолько холоден, что Парис готов был поклясться, что температура в комнате упала ниже нуля.

— Ты говорил с Элиасом, — заключила Айседора.

— Предательница, — повторил Танос, и в этот раз Парис отчётливо услышал треск ломающейся кости.

— Кузен… Танос. Позволь объяснить.

Сердце у Париса забилось быстрее, когда Танос навис над женщиной, которая вопреки всему была добра к нему. Парис не понимал, насколько тесными были родственные связи в этом сообществе, но совсем не хотел смотреть на то, как Танос будет убивать Айседору. Поэтому он медленно подобрался поближе, оставляя между собой и телом на полу большую дистанцию и не сводя с него взгляд. На случай если оно, мало ли, пошевелится.

— Ситуация изменилась после того, как всё началось, — произнесла Айседора. — Элиас сожалеет о содеянном. Он помогал…

— Помогал? — перебил Танос. — Как именно? Трахая тебя? Побереги слова, Айседора. Этот мужчина, который тебе помогал, разрушил меня и мою жизнь. Он пытал тебя и сделал со мной такое, что ты и не смеешь даже взглянуть мне в лицо. Так что уж прости, что я не желаю слушать твои объяснения.

Вампир клокотал от ярости. Парис остановился в паре шагов позади и задумался, что он вообще собирается сделать.

«Я в самом деле хочу отвлечь его внимание на себя?»