Танос

«Смотри, как много мы преодолели, — подумала она. — А теперь просыпайся».

«Я пытаюсь, Айседора, какая же ты нетерпеливая».

Эти слова возникли в голове, и Иса тут же посмотрела на спящего на её коленях мужчину, однако его глаза были по-прежнему закрыты. Постой…

«Ты меня слышишь?»

«А ты слышишь меня. Фантастика. Я так долго учился защищаться от этого, а теперь, в мгновение ока, лишился свободы воли».

Она слегка рассмеялась. Даже мысленная речь Элиаса звучала собранно. Но Айседора знала, насколько искренне тот говорил. Элиас был закрытым и упрямым. Почти как Диомед. Старейшину всегда несколько раздражала способность Элиаса блокировать сознание. Так что, если кто и получит удовольствие от подобного развития событий, так это её господин.

«Что, если мы ему пока не признаемся? — прозвучал в её голове Элиас. — Что скажешь?»

«Я скажу, что тебя ждёт много нового, Элиас, если ты полагаешь, что я все ещё не слышу».

Именно от голоса Диомеда Элиас, наконец, открыл глаза.

Элиас почувствовал это, как только очнулся. Стремительный поток силы, охвативший всё тело, и оставшийся на языке восхитительный вкус. Взгляд обострился, перед ним возникло пленительное лицо Айседоры. Как только она посмотрела на Элиаса, её клыки удлинились, а глаза засияли.

Он не мог объяснить, не мог выразить словами, но ощутил её внутри себя. Её эмоции, её желания, и да, её старейшину. Элиас чувствовал и его.

Садясь рядом с вампирессой, он машинально коснулся своего бока, куда Итон всадил нож. Не ощутив боли и не увидев шрама под коркой высохшей на коже крови, он глянул на Ису.

— Как?

Она дотронулась до его ладони своей и произнесла:

— Диомед.

Элиас быстро посмотрел на соединённые руки и вновь поднял взгляд.

— Он исцелил меня?

Айседора облизнула губы и кивнула.

— Он тебя накормил.

Чёрт.

Элиас уже всё понял. Где-то в подсознании. Однако поднёс пальцы к губам, желая проверить, чем они покрыты… Господи. Заметив на коже следы густой красной жидкости, он в точности знал, что это такое, и, не удержавшись, облизал губы, желая вновь ощутить вкус.

Кровь Диомеда попала на рецепторы, и голос старейшины прозвучал в сознании так же ясно, как если бы вампир оказался в комнате.

«Вижу, ты очнулся. Хорошо. Потому что тебепредстоит объясниться. А для этого ты мне нужен здесь… сейчас же».

Элиасу хотелось послать Диомеда подальше, особенно зная, что сереброволосый ублюдок теперь свободно распоряжался в его разуме. Но вместо этого он крепко взялся за предложенную Айседорой ладонь, не сомневаясь в том, что должно произойти дальше.

Его первый чёртов призыв. Потрясающе.

Василиос пристально посмотрел на Айседору и Элиаса, только что появившихся у помоста. Заметив кровь, покрывавшую грудь мужчины, старейшина испытал прилив любопытства. Последний раз взглянув на Диомеда, он спустился по лестнице Зала к двум новоприбывшим.

— Мистер Фонтана, я слышал, что за ваше присутствие этим вечером нужно благодарить неспособность Диомеда к здравым рассуждениям.

Элиас посмотрел поверх его плеча на Диомеда, оставшегося на помосте. Затем обратил свой серебристый взгляд на Василиоса.

— Так мне сказали.

— Хотя поначалу это меня и возмутило, в итоге всё, кажется, складывается к лучшему, — произнёс старейшина и подал знак Аласдэру принести книгу. Как только она легла на ладонь, Василиос протянул руку и показал книгу Элиасу: — Узнаёшь?

Тот потянулся и коснулся пальцами обложки.

— Да, я подарил её Лео на день рождения.

— Хм… Возьми.

— Что?

— Возьми. Её. И открой на самой последней странице.

Глаза Элиаса распахивались все шире по мере перелистывания. Василиос спросил:

— Почему ты подарил её моему Леониду?

Элиас остановился на последней странице, где был изображён он сам, лежащий на диване, Айседора, перебирающая его волосы, и Диомед, тесно прижавший запястье к его губам. Он открыл рот и посмотрел на Василиоса.

— Не тревожься. Никто в этой комнате не сомневается, что ты желаешь того вампира на подиуме. И все-таки я спрашиваю, почему ты подарил книгу Леониду, и каким образом она отмечает каждый наш выбор. Словно предсказание, если даже не своего рода пророчество.

— Не знаю. И не знал, что такое возможно. — Элиас вернул Василиосу книгу. — Я не вру. Спроси её. Чёрт, да его вот спроси, — указал он на Диомеда. — Он же теперь может залезть ко мне в голову. Я для вас не опасен. К тому же, они бросили меня умирать. Едва ли я теперь хоть немного важен.

Василиос сжал губы, продолжая смотреть на Элиаса сверху вниз. Старейшина знал, что мужчина говорит правду, и даже не думал, что тот способен врать, себе во спасение или во вред. Но кое-что было не до конца ясно.

— Кто тебя бросил? Итон? Танос? Многие желали тебе смерти.

Элиас нахмурился и провёл рукой по волосам.

— Похоже на то. И да, они меня бросили. Но говорил я про богов. Моего бога, точнее. Богиню.

Василиос думал, что мало что может его удивить, но это… это его потрясло.

— Почему? Из-за чего она от тебя отвернулась? Я подумал бы, что Леонид гораздо сильнее разозлил своего бога. Ты был предан ей. По крайней мере, какое-то время. — Василиос глянул на Айседору: — Возможно твоей богине не понравилось, что ты засунул свой член в другую?

Когда старейшина вновь обратил внимание на Элиаса, тот пожал плечами и ответил:

— Или потому, что на вершине пищевой цепи находится кучка засранцев, считающих себя вправе играть чужой жизнью. Каково, Василиос, оказаться игрушкой в чьих-то руках?

Это бесило. Как и сам мужчина. Но у них были гораздо более важные вопросы, чем соперничество Василиоса с Элиасом Фонтаной. Если они каким-то образом переживут происходящее, его постигнет страшное несчастье — иметь дело с этим человеком до конца существования. И Василиос с огромным удовольствием накажет его, завтра.