Тарси

Сегодня в семнадцать было ничуть не хуже любого другого времени, о чем я и сообщил в ответ.

Без одной минуты пять в дверь нашей комнаты раздался стук и невысокий худощавый парнишка поинтересовался:

— Могу я видеть Павла Николаевича Скоробогатова?

— Можешь, — кивнул я в ответ.

— Примите, пожалуйста, пропуск и распишитесь в получении.

Я молча взял небольшой пластиковый прямоугольник, на котором было голографическое изображение эмблемы тарси, дата (завтра) и время — десять утра.

— Что это?

— Вы заказывали пропуск в представительство тарси?

— Да, но я не думал, что получу его так быстро.

— Я простой курьер, — парнишка пожал плечами. — Если Вас не устраивает время, отправьте письмо по известному Вам адресу, и Вам назначат другое.

Ага, где-нибудь годика через три. Не захотел воспользоваться возможностью, жди своей очереди повторно.

Парнишка попрощался и побежал вниз по лестнице, через минуту на улице застрекотал скутер.

"Идти? Не идти? Вроде бы сам напрашивался. С временем неудачно получилось. В половине десятого у меня встреча с Альбиной Семеновной. Причем, я сам просил порекомендовать мне на лето программу по техническому английскому. И отменить не получится, Альбина Павловна предупреждала, что будет на даче, а там связи нет. Что ж, если я не могу отменить встречу с Альбиной Семеновной, то вполне могу перенести встречу с тарси, и будь что будет".

Не в том я был настроении, чтобы нарушать данное пожилой женщине обещание, даже ради того, чтобы полюбоваться вблизи на серых. Вот что у них за порядки? Сначала курьера посылают, а потом спрашивают, устраивает ли меня указанное на пропуске время!

Я подвинул к себе клавиатуру компа и набросал письмо: "Назначенное вами время не подходит. Не могу быть у вас раньше одиннадцати".

Пусть теперь думают, какого числа в каком году снова прислать курьера.

Через пять минут тренькнуло уведомление о пришедшем ответе.

"Время посещения изменено". И все. Если так быстро изменили время, то могли бы и меня поставить в известность, о новом времени. Но об этом ни слова. Изменили, и все тут. На когда? Когда они изволят меня принять. Через месяц? Через год? На следующей неделе?

Я покрутил в руках пластиковый квадрат пропуска, взглянул на цифры: число прежнее, время — одиннадцать двадцать.

Не может такого быть. Совершенно точно помню, на пропуске значилось десять утра, сейчас же — одиннадцать двадцать. Чудеса. Чудеса? Или технология более продвинутая, чем на Земле.

Чему я удивляюсь? Да они в этот пластиковый квадрат могли такого напихать… Возможно, он на нескольких языках разговаривать может, а я удивляюсь изменившимся цифрам.

Что ж, если есть такая возможность, почему бы и не посетить серых предсказателей. Решено, завтра в одиннадцать двадцать.

На одной из улиц, прилегающих к представительству серых, собрался небольшой митинг. Человек тридцать размахивали плакатами и дружно скандировали: "Нас не купишь за лекарства".

"Интересно, изменится ли их мнение, если они заболеют"? — подумал я мимоходом, проходя мимо.

Полицейский кордон перекрывал подход к представительству, не допуская митингующих слишком близко, но прохожих никто не задерживал.

Сразу за дверью оказалась проходная, где строгий вахтер смерил меня оценивающим взглядом и потребовал паспорт. Переписав все данные, он предложил мне пройти дальше. Дальше тоже была проходная, но уже проходная тарси. На двери был выгравирован квадрат, под которым было написано "приложите пропуск".

Я приложил присланный мне с курьером пластиковый прямоугольник, через секунду буквы на поверхности двери пришли в движение. Я удивленно дотронулся до поверхности: обыкновенная дверь, никакого экрана. Тем менее, буквы сложились в новое предложение: "Назначенное Вам время наступит через четыре минуты. Войдите и подождите в приемной".

Что-то мелодично тренькнуло, и дверь распахнулась. Я посмотрел на ряд кресел, стоящих у стены и молча занял крайнее.

Тарси, сидевший отменяя метрах в пяти, что-то передвигал на столе, я внимательно наблюдал за его действиями. Впрочем, меня интересовали не его манипуляции, а он сам. Кто не видел тарси по телевизору или в сети? Невысокие; худощавые; с серым лицом треугольной формы, большими глазами и острыми ушами. Но на экране — это одно, а так вот, лицом к лицу.

Тарси поднял взгляд и несколько секунд внимательно меня рассматривал, я ответил ему тем же. Может, у них не принято начинать разговор раньше назначенного времени? Наконец, последние секунды, оставшиеся до назначенного срока, миновали, и серый заговорил:

— Приветствую Вас, человек. Ваше имя Павел Николаевич Скоробогатов?

— Да, это я.

— Очень приятно. — Голос был ровный, я бы сказал с тщательно выверенной интонацией. — Какова причина Вашего визита?

— Я хотел бы поговорить.

— Не могли бы Вы уточнить, о чем именно пойдет речь? Вы желаете обратиться с просьбой или узнать свое предназначение?

— Нет.

Похоже, серый был удивлен.

— Вы представляете какую-то организацию и выражаете ее интересы? В таком случае Вам стоило записаться на прием, как общественному деятелю. Если хотите, я внесу исправления в Ваш пропуск.

— Нет. Я никого не представляю, кроме себя самого.

— Тогда чего же Вы хотите?

— Поговорить, как я и указал в вашей анкете.

— О чем поговорить?

— О тарси.

— Ваша работа связана с развитием общественных связей?

— Нет.

Тарси вздохнул, почти как человек. Мне на секунду показалось, что сейчас он разведет руками и скажет: "Тогда ничем не могу Вам помочь". Но этого не произошло. Серый оживился, похоже, он нашел нужное решение:

— Пройдите в комнату четырнадцать, там Вас встретят.

Жест четырехпалой руки продемонстрировал мне, где следует искать означенную комнату.

Я прошел по коридору, миновал ряд дверей с номерами от единицы до двенадцати и надписями на двух языках. Двери с номером четырнадцать в этом ряду не было. Пришлось завернуть за угол, чтобы обнаружить еще две двери. На них не было никаких надписей, лишь номера "13" и "14".

На стук никто не отозвался, и я толкнул названную мне дверь.

— Проходите, любезный гость, я сейчас же Вас приму, — послышалось из-за двери, и я с удивлением увидел тарси, который пытается навести порядок на своем рабочем столе, собирая ворох пластиковых листов и складывая их в ящик.

Это настолько не вязалось с пунктуальностью секретаря, отсчитывающего секунды, чтобы со мной поздороваться, что я растерялся и замешкался на пороге.

— Извините, если я Вам помешал.

— Нет-нет, сейчас все будет готово!

Тарси выбежал из-за стола, подхватил кресло, которое стояло у стены и потащил его ближе к своему рабочему месту. Небольшие стулья, предназначенные для его сородичей, были отставлены в сторону, я с удивлением понял, что к приему людей в этом кабинете не готовились.