Тарси

Я продвигался в направлении родного общежития, задумался, и чуть было не столкнулся с черным "Вольво", неожиданно остановившемся прямо передо мной.

Стекло пассажирской двери поползло вниз. Взгляд пассажира этого авто был прямым и уверенным.

— Скоробогатов Павел Николаевич, не так ли?

Вопрос был нисколько не похож на вопрос, скорее на утверждение. Пассажир не сомневался в том, что я это я.

— Хотелось бы с Вами поговорить, — выдержав паузу добавил уверенный.

Я оглянулся в призрачной надежде на то, что поговорить хотят с кем-то другим. Увы, другого Скоробогатова поблизости не было.

— О чем?

— Вы не беспокойтесь, это ненадолго.

Дверь распахнулась, и мне ничего не оставалось, как сесть в машину. Можно, конечно, было броситься наутек, но что-то подсказывало, что сейчас совсем не тот случай.

— Меня зовут Степан Сергеевич, — представился пассажир, — вот мои документы.

Документы были солидными, впрочем, Степан Сергеевич мог бы их и не предъявлять, я и без того сразу ему поверил. Спокойный уверенный тон человека, который не сомневался в праве задавать вопросы и в то же время вел себя без малейшей фамильярности, очень показателен. Подобная манера разговора говорит о том, что человек этот очень серьезен. Фамильярность происходит от желания продемонстрировать свое превосходство, этот человек в подобном попросту не нуждался. Обругай я его сейчас матом, он и бровью не поведет. Возможно, резко одернет, поставит на место, но не потому что это его задело, а лишь по причине соблюдения должного статуса. Задеть такого человека сложно, ему не до таких мелочей. Зато, если будет такая необходимость, он так же без сомнений и сожалений отправит меня в Сибирь. Прошу заметить, ни в коем случае не из личных соображений.

— Я Вас слушаю.

Машина тронулась с места, водитель за все время не произнес ни одного слова.

— Я мог бы Вас пригласить к нам, но не хотелось терять время на подобную формальность. Прежде всего, Павел Николаевич, я хотел бы узнать, как Вы относитесь к своей стране.

— Как я могу к ней относиться? Это моя страна, и этим все сказано.

— Поверьте, Павел Николаевич, не для всех.

Обращение по имени отчеству заставило меня собраться.

— Про других не могу сказать. Я здесь живу, и уезжать никуда не собираюсь.

— Похвально. Как каждый порядочный человек, Вы должны быть заинтересованы в том, чтобы в нашей стране было все в порядке, не так ли?

Что можно ответить на такой вопрос? Разумеется, я не желал никаких беспорядков.

— В общем, да.

— А в частностях? — вкрадчиво спросил Степан Сергеевич.

— Конечно, и в частностях тоже, — заверил я.

— Тогда Вы меня поймете. Надо ли говорить о том, что я представляю интересы государства?

— Только я не пойму при чем здесь я? — мое удивление было искренним.

— Все так говорят: "При чем здесь я? Пусть о покое и безопасности страны позаботится кто-то другой, а я постою в стороне".

— Я думаю, что каждый должен быть на своем месте. Хранить покой государства — работа очень нужная, — я постарался быть максимально вежливым, — но если все будут заниматься этим, то кто сделает другие дела.

— На своем месте — это хорошо. Кстати, что Вам сказали тарси о Вашем предназначении?

Последний вопрос был неожиданным.

— Тарси? Причем здесь тарси? — удивился я. — Миллионы людей посещают их представительства.

— Но очень немногие посещают их дважды.

— Так вот в чем дело? — догадался я.

— Вы должны понять меня правильно. Все мы рады тем возможностям, которые дает сотрудничество с тарси. Но все ли так безоблачно? Что мы можем ожидать в дальнейшем от серых? Каковы их истинные планы?

— Думаете, они хотят захватить Землю? — улыбнулся я.

— Не говорите глупостей, Павел Николаевич, Вам это не идет. Как человек, почти получивший высшее образование и преуспевающий в учебе, Вы должны быть умнее. Черное — белое, захватить — не захватывать — это логика для голливудских боевиков. В жизни все сложнее.

— Извините, — покраснел я.

— Пустяки. Итак, что Вы можете сказать о тарси?

— Почти ничего. Я не почувствовал, чтобы от них исходила угроза.

— А если подробнее? Зачем Вы ходили в представительство?

— Поговорить.

— О чем поговорить?

— О жизни.

— Поговорили? Они определили Ваше предназначение?

— Определили, но я не захотел о нем слышать.

— Почему? — уверенный приподнял бровь.

— Не хочу, чтобы это сказывалось на моем дальнейшем выборе.

— Вот как? Что ж, это Ваше право. И что было потом?

Отпираться было бессмысленно.

— Они предложили мне работу.

— И что это за работа?

— Мне предложили отправиться в качестве наблюдателя на одну из планет, населенных людьми. На планету менее развитую, чем наша.

Почему-то я постеснялся сказать о миссии, которая мне предложена. Слишком нескромно это прозвучало бы.

— Вы согласились?

— Да.

— Молодость, романтика, — серьезный задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику. — Это хорошо, что Вы согласились и еще лучше, что не стали ничего от меня скрывать.

От такого скроешь. Стоило мне пару раз зайти к тарси и сразу попал на заметку. Да и не собираюсь я ничего скрывать, не вижу в предложении серых ничего постыдного или недостойного.

— Что Вы скажете, если я предложу Вам побеседовать с нашими ведущими учеными? Любая информация о тарси будет очень полезна. Нам сейчас просто необходим технологический прорыв, — продолжил Степан Сергеевич.

— Вряд ли из этого выйдет толк. Поймите меня правильно, я не отказываюсь. Но что толку, если я расскажу о том, что такой-то прибор плоский, а другой имеет форму шара? Да пока и рассказывать-то не о чем. На других планетах я не побывал.

— Вот об этом желательно поподробнее после того как вернетесь.

— Непременно.

Интересно, что было бы, если бы я сказал "ни в коем случае"? Я облегченно вздохнул, поняв, что меня не собираются тащить к эскулапам прямо сейчас. Интересы своей страны, конечно, важная вещь, но когда тебя изводят вопросами не очень-то приятно. В том, что меня не оставят без внимания я не сомневался. Должно быть, серьезный понимал, что много из меня пока не выжмешь и решил не форсировать события.

Машина остановилась почти на том же самом месте, где меня подобрали.

— Я не прощаюсь, Павел Николаевич, — натянуто улыбнулся мой собеседник.

Облегченно вздохнув я толкнул дверь и оказался на тротуаре. Кто бы мог подумать, что события примут такой серьезный оборот?

В ожидании миллиона, который должен быть получен завтра, я решил заглянуть в магазин и потратить оставшиеся в наличии деньги, устроив себе маленький пир. После всех произошедших сегодня событий требовалось срочно подкрепиться.

Полдня я просидел в комнате, пытаясь осмыслить все, что на меня свалилось. Позвонил отец и сообщил, что они прибыли в клинику, сегодня же врачи должны начать обследование. Ближе к вечеру я все-таки решил покинуть дислокацию и выйти в город. Собственно дел никаких у меня не было, и я мог бы отправиться к тарси сразу, но к предстоящим переменам хотелось хотя бы немного привыкнуть, слишком уж резкий поворот сделала моя жизнь. В общем, я отправился на прогулку, уж лучше бы я этого не делал. Хотя кто знает?