Тай? Потрясающе!
Шрифт:
По проходу шла Мария со стюардессой. Они о чем-то шептались, склонив головы друг к другу. Маша выглядела усталой, но довольной, а стюардесса все пыталась придержать машину руку – самолет как раз стало пошатывать в легкой турбулентности.
– Спасибо вам еще раз, Мария. Без вас – ну не знаю, что бы было. Вы нас спасли просто, чудо какое-то, что вы на борту оказались. Спасибо! Мы ваши должники!
– Да, перестаньте вы, все хорошо. Главное – смогли помочь. Надеюсь, теперь все будет хорошо.
Маша села и сразу по-детски сложила руки под щекой, уткнувшись в плечо Глеба.
– Ой, как же я хочу спать… Всю ночь бегала к этому уголечку… в смысле температура высокая у малыша, да еще пришлось бороться с его тупой мамашей. Ну правда, сложная коммуникация, а не сам случай.
– А что там было? Кого спасла моя мать Тереза?
– Я не мать Тереза. – Маша зевнула. – Там вьетнамская диаспора едет всем аулом из Германии к себе (почему, кстати, не напрямую в Ханой, а через Бангкок?), и у одной подруги ребенок приболел. Она его кутает,
Глеб нежно обнял и поцеловал ее в макушку. А Маша уже спала. Пусть поспит, ей еще как раз полчаса осталось – командир корабля объявил, что самолет начал заходить на посадку. Вскоре стюардессы забегали в проходах, расталкивая заспанных пассажиров. Прекратить хождение по туалетам, кто не успел – на место и терпеть, тела пристегнуть, спинки выпрямить. Самолет заходил на посадку и только кресло Маши не было выпрямлено. Проходившая мимо стюардесса было потянулась к ней, а потом, узнав Кто в нем Сидит, отдернула руку, бросила с улыбкой взгляд на Глеба и прошептала: «Ну ничего, ничего, так можно» и прошла дальше, электрическим взглядом и своим приближением поднимая все остальные спинки кресел, как шерсть при поднесении наэлектризованной эбонитовой палочки. Глеб ощутил прилив гордости от того, с Какой Женщиной он летит.
Самолет сел в аэропорту Бангкока на 14 минут раньше расписания. Какой все же молодец капитан.
Спасибо, доктор!
Глеб начал будить Марию только когда схлынули потоки вьетнамцев с тюками и других туристов. Мимо процокала та самая мамаша с ребенком, которого спасала Русская Женщина – Мария. Ребенок был закутан во что-то с виду очень теплое, только личико угадывалось в тени ткани. Какие же вы бабы дуры бываете, мысленно согласился Глеб с Машей, глядя на вьетнамку. Хорошо бы она сразу в больничку наведалась, а то загубит же маленького. Хорошо еще Маша не видит, а то коршуном бы бросилась и навредила бы матери, не пришлось бы родительских прав лишать – не опознали бы по останкам. Однако, пора вставать. В салоне осталась лишь трое – они с Машей и толстый англофон у окошка в очках с совушкой-совой. Как Моргунов, Никулин и Вицин. «Маш, подъем… Море и ананасы ждут!»
Маша медленно, но сразу очень широко открыла глаза. «Привет, (улыбка) мы приехали?» «Да, приехали, пора собираться и отпускать на волю нашего филина (Глеб кивнул на соседа)». Маша перегнулась через Глеба, взглянула на него и прыснула в кулак – «смешная маска у пассажира, хочу такую же».
В конце салона их встречал, выстроившись, весь экипаж самолета. Капитан, знакомая стюардесса и та, которая не стала Машу будить.
– Позвольте, на минуточку. Знаете, вы нам так! Спасибо огромное. Не знаю, как вас и отблагодарить. Можно мы от себя хоть вот… – главная стюардесса замешкалась и взглядом передала слово капитану.
– От всей души, от нас… Не знаю, можно ли вам сейчас, но, наверное, полбокала не повредит… Не знаю… Уверен, в общем… От всего сердца… Прям, не знаю, как и благодарить… Просите что хотите, как говорится… Ну, если что, то муж выпьет. – и протянул бутылку вина.
Маша взглядом приказала Глебу – бери. А потом склонив голову, игриво улыбнулась и вкрадчиво, так, как сказительница в сказочной передаче из далекого детства, произнесла с оканьем:
– Что ж, вОзьмем. Муж-тО ОнО и понятнО дело, выпьет, дело хорошее, коль от чистого сердца. Однако ж вот чё. И вам спасибо.
– Да нам-то за что – засуетился экипаж – это вам…
А Маша спокойно, без всякого уже оканья:
– Как за что. Есть за что. За групповую фотографию в кабине, которую вы сейчас будете делать и меня за штурвал посадите. Всегда мечтала…
Еще раз о детях
Глеб неплохо относился к детям и в его планах в графе «когда-нибудь» они присутствовали. Но до недавнего времени это все откладывалось на «более благоприятное» и более обеспеченное время. Как и многим миллионам «благоразумным планировщикам» и знатокам «как правильно строить семью» Глебу такой план представлялся логичным – сначала обеспечить надежный приток денег, квартиру с отдельной детской, дом, чтобы вывозить дитя на природу подышать воздухом без пробочной гари, да и самим еще хотелось побывать во многих местах, куда с младенцем не добраться. Эгоизм нередко прикрывается логикой и мудрствованиями «во имя благоразумия». Но на то и есть свыше Бог, чтобы все устроить не по нашим желаниям, а по Им задуманному, то есть для нас же и лучшему варианту. Именно поэтому после нескольких лет аккуратности в известной сфере интимных отношений, в один прекрасный день Марии что-то показалось, после чего мужчина очень быстро, даже не побрившись
побежал в аптеку, и все три купленные им для точности проверки прибора выдали значок «бурундук» и дальше оставалось только смириться и начать готовиться к новому этапу жизни. Вот так и появилось в их жизни шестимесячное пузо.Что чувствовал Глеб, разглядывая загадочную и странную распечатку УЗИ, пытаясь разглядеть и идентифицировать, что это замутнение – ручка, а та белесость – яички («настоящий мужик будет, папаша!»). Чувствовал он тревогу. Не страх, среди его знакомых почти у всех уже были дети и ужаса это не вызывало, но вот тревога – да, была. Потому что этот человек, даже еще не родившись, уже начал вторгаться в их налаженную жизнь и перестраивать ее. Мария изменилась, все чаще ее взгляд был направлен как бы внутрь – она прислушивалась к новым ощущениям и сигналам. Случайные прикосновения и поглаживания, которыми она, часто походя одаривала Глеба, теперь чаще доставались ее собственному животику. Ревность? Скорее непривычность. Всегда непривычно и оттого неуютно, когда привычное меняется. Нестабильность! Было – и стало по-другому, мало кому понравится. Страшно подумать, какой дискомфорт испытывали динозавры после падения Большого метеорита. Но, конечно же не только серые чувства подмешивались в жизнеощущение Глеба, постепенно и он проникался ожиданим и радостью, которой все больше наливалась его супруга. Наверное, будет хорошо, в конце концов сразу сын, с сыновьями, говорят легче. Да и будет потом с кем на лосося сходить, когда подрастет. Рановато, конечно, можно было бы еще годика три погулять, но уж как сложилось.
Будучи человеком, который любит планировать и готовиться ко всему заранее, Глеб на несколько дней засел за изучение темы и вскоре он уже ориентировался не только в самом процессе на уровне студента-медика 6-го курса, но мог бы вполне компетентно сделать доклад по курсам будущих родителей, рейтингу роддомов, а также сравнению плюсов и минусов нескольких методик принятия родов. Помимо собственных изысканий он общался с несколькими медиками, и наиболее авторитетные (для него) подтвердили прочитанное где-то, что во втором триместре крайне показано отправиться куда-нибудь в неутомительную поездку, что послужит на пользу и ребенку, и его мамочке. Солнце и море – идеальная альтернатива снегу, грязи, выхлопам бесконечного потока автомобилей и броуновскому окружению нескольких миллионов соседей по мегаполису. Вот почему предложение шефа поучаствовать в выставке показалось Глебу знаком свыше. А убеждать Марию и не пришлось (почти). И для ребенка польза, и для работы плюс в карму, и возможность оказаться вдвоем в любимых морях Тайланда, завершая «дородительский» период жизни, это тоже замечательная перспектива! Хорошо, когда кто-то там наверху любит тебя и периодически одаривает такими прекрасными подарками!
Таксизм
На торпедо под лобовым стеклом у таксиста была прикреплена статуэтка Будды, табличка с инструкцией (возможно, тарифы на такси – вещь загадочная и для иностранцев недоступная даже если знать местный язык – часть символов была затерта, возможно, еще во времена молодости нынешнего короля государства). Еще там была фотография водителя с тремя детьми и женщиной, чуть крупнее детей. Судя по разнице в росте потомства, водитель корректировал демографию своей страны с периодичностью равной одному витку Земли вокруг Солнца. Вежливый вопрос, произнесенный громко, как обычно обращаются к плохо понимающим русский иностранцем (как будто громкость улучшает понимание языка) – «your children» – вызвал у водителя, и без того постоянно улыбающегося, серию быстрых кивков, сопровождавшихся увеличением улыбки в два раза (хотя это уже казалось невозможно), пространное объяснение со складыванием пальцев, прикладыванием обеих рук (держи руль!!!) к груди и еще целую коллекцию непривычных в нашей культурной традиции пассов и телодвижений. Понять что-то было непросто, но главное, что он смог донести, что детей у него трое (жесткие короткие тычки в лицо каждого на фотографии), он их очень любит (виртуальный шлепок по невидимой попе), но жрут они много и постоянно голодные (рука всовывает в рот невидимый бутерброд), но сияющая луноликая супруга все никак не может остановиться и продолжает рожать (на лице – скорбь всего еврейского народа в исполнении представителя тайского народа). «Но ты скоро все это сам поймешь» – так можно было расшифровать кивок назад в сторону глядящей по сторонам на заднем сидении Марии, которая не прислушивалась к откровениям водителя.
– Вот видишь, Маша, человек говорит, что дети это сложно. Не исключено что их появление становится причиной освоения дополнительной специальности, например водитель такси.
Маша, будто не слыша остроумий Глеба восхищенно качала головой:
– Слушай, как же тут круто, ты посмотри! Это же настоящая летняя райская красота! Ты только взгляни!
А Глеб смотрел в это время не на проплывающие за окном пейзажи и события, он смотрел на нее, на свою жену, поражаясь (очередной раз) ее чуткости, восприимчивости и непохожести на всех других известных ему женщин. Восхищалась простыми вещами, которые доступны любому, но лишь она возводила их в ранг произведения искусства и ценности, лишь она признавала за ними величайшую важность и неповторимость. Кто, кто научил тебя ТАК воспринимать мир, поделись, научи! Но она не может научить, потому что для нее это не навык, а естественное состояние. Она просто так живет… А он хотел про детей поговорить, про проблемы и сложности. Вот же разница миров – пропасть!