Тайка

— Матушки мои! Забыла! Для чего ты, мамонька, целое утро сочни раскатывала, для чего лапшу резала! В гостинчик ведь хотели, а?

— Ну ты, Устинья!.. И что тебе сказать! — сокрушенно покачал головой своей кудрявой Николай. — Сама теперь поедешь.

— Что ж, заодно и родственничков навещу твоих.

— Так ведь они и твои же.

— Ну, наших.

— То то же!

А Тайка стояла в стороне и словно видела все сразу и ничего не видела. Тихо пошла она за деревню. Туда, где вырывалось из за деревьев и никак не могло вырваться ленивое зимнее солнце.