Тайна

На мгновение я запуталась в Гутюшиных рассуждениях, но все распуталось само собой. Я тоже задумалась, откуда они доискались, где мальчик, ведь приехали специально за ним, об этом мне успел сказать лесничий. Мы про мальчика слыхом не слыхали, ехали за списком Пломбира. Доверила она список тому человеку, который и маленького Сушко принял — вот так и исполнилось благочестивое желание Гутюши, случай, а то и высший промысел?..

— И спросить не у кого, со всеми покончено отрицательно, — продолжал Гутюша с некоторым недовольством. — А хорошо бы уразуметь. И менты, любопытственно, за кем ехали, за нами или за ними? Ты как, предчувствовала, что нам на шею свалятся, нет?

— Предчувствие не предчувствие, но опасалась. А что?

— Так ты этот конверт со списком вырвала у лесничего прямо в броске. Номер на конверте чертовски длинный, надо же, запомнила?..

— Гутюша, мой первый номер телефона помню отчётливо и по сей день, а Пломбира видела на улице четвёртого сентября прошлого года.

— Правильно. А откуда менты все-таки?

Господа из Главного управления, сопровождаемые представителями местных властей, появились через четверть часа после окончания спектакля и взяли инициативу в свои руки. Я поспешила со списком, поскольку предполагала такой поворот событий — очень уж легко Януш согласился на мой индивидуальный выезд на природу… Подозревала я и Гутюшу, он, со своей стороны, мог кое-кому проговориться насчёт этого дела и связанных с ним перспектив.

— А ты, часом, своим приятелям пару слов не подбросил? — откровенно спросила я.

— О конверте и о Пломбире ни одного! — поклялся Гутюша. — А вообще-то они уже ориентировались получше меня!

— Так чего удивляешься?

— Да я не дивлюсь, а думаю. Смотри ты, а носки другие были… Ох, хотелось бы усечь, каким манером они друг дружку отоварили, я даже рыдать не стану, на такие трупики и посмотреть приятно, только пусть начхаю я на себя, если понимаю, как все случилось. Лесничий — нет, о не из таковских, сам лежал бы там мордой в озере, а всех этих детишек сиротинками оставил. Богом клянусь, кто-то ещё там был и тихой такой сапой, я-то лез напролом, слышно издалека, видно издалека…

— Запомни, Гутюша, — сухо прервала я. — Никого больше не было, конец и точка. На мой взгляд, тот, кого не было, с финкой пошёл с ходу… Свихнулся сгоряча, чему я вовсе не удивляюсь.

— У Крысы тоже был ножичек.

— Вот именно. Гутюша подумал.

— А!.. Стало быть, сам себе харакири?..

— Рука у него подвернулась. И чего тебе ещё надо? Не следствие же ведёшь? Ни у кого никаких сомнений, только вот тебя гложет?!..

— Нет. Уже не гложет. А говоря по правде, жалею, не успел раньше, хоть бы одного каблуком уработал за Юзефа. Утешительно хоть одно — благодаря нам финиш случился…

— Что ты имеешь в виду?

— А ты сама рассуди. Что, скажешь, они не за нами пришлепали? В духов веришь, сама говорила, каждое слово подслушивали, значит, уши хорошие, а глаз нету? Ну ладно, никто на хвосте не висел, так ведь на каждом углу могли сторожить с приборами, к примеру, один столболаз по дороге встретился — по столболазам лазал, не видела? Сверху у него неплохой просмотр открывался, и я не уверен, не на нас ли глаз положил? Эти сволочи неизвестно как попали, ну а уж милиция точно за нами. Так считаю.

— Пожалуй, правильно считаешь. Я на их месте тоже бы так сделала, единственный способ.

— Вообще-то они ведь так просто, лично и приватно, ехали на экскурсию. Сверху приказа не было, разумеется, возможно, теперь будет, когда главные гниды, Господи прости, сию юдоль оставили. Ну, и что делать с таким орешком — ни следствия, ни дела какого… И как это, чтоб человек не имел этих, как их там.., моральных тормозов… Ничего не поделаешь: клопов давить надо голыми руками, меня другое удивляет, что никто раньше не догадался, один только и нашёлся, да и того вовсе не было. Да ещё Пломбир и пузан, дай им Бог здоровья. А знаешь, я сейчас наконец чистым воздухом дышу!

— Дыши, дыши, заруби себе, пузан просто упал случайно, а о Пломбире вообще забудем, а?

Гутюша затянулся сигаретой, выпустил целое облако чистого воздуха и удивлённо взглянул на меня.

— А что мне забывать? Раз в жизни видел её где-то, словечком не перекинулись. A propos [5] , не успел ещё тебя информировать, вчера поймал этого приятеля из прозекторской, они в момент расчухали, почему это писательское орудие оказалось таким геройским. Ручка, которая торчала…

5

Кстати, между прочим (фр.).

— Иисусе… Ну?

— В мозг вошла. Что-то там повредила, научно разобъяснили, что именно, но я забыл. Могли бы его спасти, если бы сразу на стол, но за недосугом, как понимаешь, в «Скорую» никто не позвонил. Покойник тоже не звонил, сознание потерял. Но там команды вышли поровну, один к одному, а на этой озёрной пристани, видится, прямо противоположно. Один к трём?..

— Трое и все тут. Сколько тебе повторять, сами они перегрызлись…

Гутюша снова посмотрел на меня, на сей раз подозрительно.

— Ты там где-то прокопалась, когда прилетела, вся горчица кончилась…

— Ладно, скажу, — решилась я вдруг. — Если и был там четвёртый, все равно никакая человеческая сила не вырвет у меня, кто это, я смотрела издалека и могла не узнать. То есть наоборот: издалека смотрела и не могла узнать. Выскочил из лесу, в руке холодное оружие. Крысу уложил первого: оступился, видать, упал и случайно ударил. Поделец замшевого держал лесника и даже оттолкнуть того, из лесу, не успел, а товарищ Сушко целиком и полностью офонарел. Любезность тебе сделала, а больше никогда все вышесказанное мои уста не произнесут.

Гутюша в полном упоении выслушал моё сообщение, помолчал, видимо, приводил в норму полученные данные.

— Все! Полный порядок на чердаке! Значит, так: орали они, препирались… Мостик развалился…

— Что развалился, все видели.

— Трухлявый был. Развалился прямо под ногами, ну, а он того… К владельцу, мол, возмещай ущерб… А, нет, ведь владелец тоже там лежал… Значит, понимаю: на веки вечные тайна и все тут?

— Правильно.

— Ладно, пускай так. И смотри ты, отдал концы в родном и единоличном озере из-за плюгавого несчастного случая, к тому же из-за собственного небрежения: мосточек надо было в новом экземпляре поставить… И снова следствию крышка! Оно и пусть, впервые восторгаюсь такому раскладу, на радостях упьюсь, как кабан в кукурузе…

* * *

Назавтра после столь волнующих событий позвонила Мариола Кубас. Говорила второпях, запинаясь.

— Я знаю… Вам этот адрес ни к чему… Мне позвонили… Нельзя ли с вами увидеться…

Насчёт присутствия Гутюши совсем не возражала. Я почувствовала приближение очередной тайны и поспешно согласилась. Встречу она назначила в квартире Марианны Голковской, чем заинтриговала меня вконец.

С первых же слов выяснилось, что Марианна Голковская родная тётка Мариолы Кубас. Видимо, тётка держалась не самого лучшего мнения о племяннице, и в квартире сгустилась атмосфера порицания. Я призналась в своём враньё насчёт поэзии, это встретило полное понимание и прямо-таки поддержку — камуфляж был прекрасный. Взамен я выяснила, кто получил адрес лесничего. Божидар. Меня ещё раз неслабо тряхнуло, ибо, вопреки очевидности, я никогда не догадывалась касательно его принадлежности к мафии. Но как ни крути, он был единственным слабым звеном, через которое информация могла просачиваться в ненужном направлении. Каська-наркоманка лечилась под надёжной опекой, строго изолированная от мира, не говоря уже о такой мелочи, что ведать не ведала об этом адресе. Никому другому Мариола адреса не давала, а письма всегда посылала из Варшавы, опуская в почтовый ящик на главпочтамте и не обозначая на конверте фамилии отправителя. Ребёнка отвезла туда ещё в прошлом году с помощью тогдашнего поклонника её заграничной приятельницы, настоящего француза, которому было все едино, какой дорогой покидать нашу страну. Французский язык Мариола знала плохо, но вдолбила в него, что это сынишка лесничего, которого она как раз забрала из больницы. Могла так уж и не стараться, француз вообще не заметил, что везёт, занятый исключительно своей пассажиркой. Он приклеился бы к ней по меньшей мере на неделю, кабы не многочисленная мелюзга лесничего. Выдержал сутки, она осталась там ещё, и он уехал.