Тайные тропы

— К вам, кажется, неплохо относится мой отец...

Юргенс опять кивнул головой и попытался изобразить на лице подобие улыбки.

— Поэтому, — продолжал Гельмут, — у вас, по-моему, нет никаких оснований не верить тому, что я вам расскажу...

— Абсолютно никаких... — выдавил из себя, наконец, Юргенс.

— Я ничего не мог сказать по телефону, — дело очень серьезное, затрагивающее интересы разведки... государства... В наших рядах предательство. — Гельмут выдержал небольшую паузу. — Марквардт работает на врагов...

— Вы сошли с ума, — произнес Юргенс, и тут же у него мелькнула догадка: «Раскусил он шефа... а может быть... может быть и меня. Вот, оказывается, в чем дело!».

— На вашем месте я бы тоже реагировал подобным образом, — сказал Гельмут и, вынув из кармана платок, вытер лицо, — но, к сожалению, это так.

— Отказываюсь понимать... что хотите, отказываюсь... — подняв плечи, проговорил Юргенс.

— Я вам помогу понять. Я все расскажу. Вы единственный человек, могущий дать мне совет и оказать помощь...

Спокойствие разливалось по телу Юргенса, точно он принял дозу морфия.

А дело обстояло так. С приездом Марквардта в прифронтовую полосу между ним и Гельмутом установились самые наилучшие отношения, исключающие возможность недомолвок, тайн, интриг. Зажили они душа в душу, а позавчера ночью, во время домашнего ужина, после небольшой выпивки Марквардт предложил Гельмуту работать совместно с ним на американскую разведку. Гельмут принял предложение за шутку, рассмеялся, но затем убедился, что вопрос поставлен вполне серьезно, что его действительно пытаются завербовать. Он не дал сразу согласия, но и не отказался. Он попросил трое суток для раздумывания.

Завтра ночью он должен ответить Марквардту — да или нет. Надо немедленно предпринять что-то, пека не поздно. Марквардта следует арестовать, но Гельмут бессилен. Связаться с Шурманом он лишен возможности — Марквардт следит за каждым его шагом. Шифр у него, радио у него, пользоваться телефоном невозможно, почтой — тем более. Но надо действовать немедленно...

О! Теперь голова Юргенса могла работать нормально. Грозовая туча прошла стороной, минула его. Дать совет, оказать помощь — он всегда готов.

— Вы допустили, дорогой, непростительную для разведчика ошибку, — сказал Юргенс твердо и безапелляционно. Он встал, прошелся по комнате и вновь водворился в кресло. — Ничего подозрительнее и глупее нельзя было придумать — просить на размышление трое суток. Если мы сможем исправить ошибку, тогда успех обеспечен. Марквардт ждет вашего ответа, так я вас понял? Немедленно согласитесь...

— Что вы говорите? Я не ослышался? — удивился Гельмут.

— Если вы пришли за советом, я его даю: немедленно согласитесь. Тогда вы можете рассчитывать на мою помощь. Ошибку надо исправить, необходимо усыпить у Марквардта все подозрения, обезоружить его, выиграть время, чтобы принять необходимые меры...

— Пожалуй, вы правы. Но не поздно ли? — колебался Гельмут.

— Думаю, что еще не поздно. Звоните сейчас же... Звоните, соглашайтесь, — напирал Юргенс, — развяжите себе руки, и тогда мы решим, что делать.

— А может прежде решим, а потом... — продолжал колебаться Гельмут.

— Дело ваше, — развел руками Юргенс. — Вы усугубляете ошибку, усиливаете подозрения Марквардта, затягиваете время. Мы все равно не успеем ничего предпринять до завтра, а что вы ему ответите завтра? А?

Гельмуту начинало казаться, что Юргенс прав. Доводы его как будто были логичны.

Гельмут поднялся и подошел к телефону. Прошло несколько секунд, прежде чем он окончательно подавил колебания, поднял трубку и набрал номер телефона Марквардта.

— Это Гельмут вас беспокоит. Да, да... Теперь, кажется, лягу слать. Вы догадались... Я очень много передумал... взвесил все... Я согласен... Благодарю. Конечно. Да-да... Хорошо... обязательно... взаимно... — и Гельмут резким движением положил на место трубку: — Мерзавец! Он на седьмом небе! Он заявляет что я его буду благодарить всю жизнь. Да, вы правы, Юргенс... — и Гельмут тяжело вздохнул.

— Вот и прекрасно. Мы получили свободу действий, — с удовлетворением заметил Юргенс. — Теперь я только могу пожелать вам спокойной ночи. В остальном положитесь на меня. Никуда он от нас не уйдет. Завтра у меня радиосеанс с полковником Шурманом, и я попрошу его приехать лично или прислать доверенное лицо.

у Гельмут натягивал на левую руку перчатку.

— Будем надеяться, — сказал он, прощаясь. — Кажется, действительно я сейчас засну...

Едва закрылась за ним дверь, раздался звонок. Юргенс снял спокойно трубку.

— Слушаю...

— Это вы, Юргенс?

— Да, я.

— Вы решили что-нибудь?

— Насчет чего? — непонимающе ответил Юргенс.

Пауза.

— Вы пользуетесь тем, что я лишен возможности напомнить вам...

— А-а... — как бы вспомнил Юргенс, — вы насчет поручения...

— Да. Вы думаете что-нибудь? Сколько вам еще надо времени?

— Немного... пару, тройку дней...

Вновь пауза. В трубку слышно тяжелое, сиплое дыхание шефа.

— Вы убеждены, что окончательно проснулись? — не без ехидства спросил Марквардт.

— Вполне, — весело ответил Юргенс. — И могу доказать это. Хотите, я назову вам имя человека, с которым вы только что говорили по телефону?

— Что это за фокусы? У вас, я вижу, игривое настроение. Вы не переложили лишнего?

— Назвать? — сдерживая смех, спросил Юргенс.

— Бросьте глупости. Мне не до шуток. Ожидать больше нельзя...

— Назвать? — продолжал настаивать Юргенс.

— Откуда вы можете знать?

— Если вам звонят из моего кабинета, мне думается, что я могу знать... Я могу даже передать содержание разговора.

— Он был у вас?

— Да.

— И звонил от вас?

— Да.

— Сейчас подъеду... сейчас... — и в трубке послышались отбойные гудки.

— Болван! Безнадежный болван, — четко произнес Юргенс, отходя от аппарата. — Провалился как болван-полицейский, а теперь Юргенс спасай. «Услуга за услугу»... Ничего, все это учтется, запишется...

В состоянии душевного покоя Юргенс мог мыслить и кое-что изобретать. В его голове быстро возникли контуры плана расправы с Гельмутом, и сейчас он отшлифовывал в мозгу отдельные детали, соединяя их в одно целое. Получилось нечто вполне его устраивающее...