Тема с вариациями

Т е р е х и н. А как бы поступили вы?

Н о в и к о в. Я бы порвал.

Т е р е х и н. Легко сказать!

Н о в и к о в. Я сказал — я бы.

Терехин закуривает.

Все-таки курите?

Т е р е х и н. Сейчас еще затянусь, и все. (Затягивается несколькими короткими затяжками. Гасит папиросу.) Все.

Н о в и к о в. Я к тому, что зайдет сестра и будет скандал. (Берет блокнот и ручку.)

Пауза.

Т е р е х и н. А вы все пишете?

Н о в и к о в. Надо.

Т е р е х и н (усмехнувшись). Паникуете?

Н о в и к о в (подумав). Есть малость. Но пишу не потому. Просто действительно надо. Надо все иметь в виду.

Т е р е х и н. Что — все? Если вас не будет, так ничего не будет.

Н о в и к о в (присвистнув). Да вы, батенька, идеалист. Нет, я на других позициях.

Т е р е х и н. И я на других. Это просто так.

Н о в и к о в. Я понимаю. А вообще-то я на тот свет не собираюсь. Никакого желания. Ну его к черту. Иначе зачем делать операцию? Нелогично.

Т е р е х и н. Логика… А какая логика в том… (Пауза.) Сдохнуть бы…

Н о в и к о в. Ну, это не мужской разговор.

Т е р е х и н. Женский?

Н о в и к о в. Детский.

Входит Г о н ч а р о в со свертком.

Г о н ч а р о в. Вот, просили передать. (Кладет на тумбочку Терехина.)

Т е р е х и н (нервно). Прошу вас — верните и скажите, чтобы ничего от нее не брали.

Г о н ч а р о в. Какая — она? Там ребятишки.

Т е р е х и н. Что за ребятишки?

Г о н ч а р о в. А я почем знаю? Вот записка. (Передает. Кивая на Прозорова.) А этот спит. И, возможно, сны видит. Как простой советский человек.

Т е р е х и н (просмотрев записку). Просто невероятно. Ни одной ошибки. Не иначе, всем классом проверяли.

Входит о р д и н а т о р.

О р д и н а т о р. А кто курил?

Т е р е х и н. Я.

О р д и н а т о р. В палате? А кроме того, вам же запрещено.

Т е р е х и н. Извините.

О р д и н а т о р. Каждое место в больнице необходимо людям для лечения. Вы будете лечиться или нет?

Т е р е х и н (после паузы). Буду.

З а н а в е с.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КАРТИНА ТРЕТЬЯ. — НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

В парке больницы

На скамье сидит Н о в и к о в. Мимо проходит о р д и н а т о р.

О р д и н а т о р. Вы чего тут?

Н о в и к о в. Сына жду.

О р д и н а т о р. А-а… Да-а… (Махнув рукой, хочет идти дальше.)

Н о в и к о в. Что случилось, доктор?

О р д и н а т о р. Ничего.

Н о в и к о в. На вас лица нет. Как больная из сорок третьей палаты?

О р д и н а т о р. Мда. (Садится.) Ушла от меня больная.

Н о в и к о в. Как — ушла? Куда?

О р д и н а т о р. Совсем. Тромбоз. Муж сидит, молодой, плачет. Две девочки остались. Нелепо.

Н о в и к о в. Вы можете себя в чем-либо упрекнуть?

О р д и н а т о р. Нет. Все было сделано. Такая штука…

Н о в и к о в. Но вам бы пора привыкнуть. Говорят, врачи со временем привыкают.

О р д и н а т о р. Говорят. Значит, я плохой врач. Не на месте. Вам такие мысли про себя в голову не приходят?

Н о в и к о в. Сразу же, когда не пишется… А почему вы решили стать врачом?

О р д и н а т о р. А я шел как-то мальчишкой по улице, и вдруг — сирена. Несется «скорая помощь». И рядом с шофером — врач. Сидит и жует бутерброд. Вот это меня и потрясло. Кругом возбуждение, суматоха, паника, а он спокоен. Скажете, бесчеловечно? А я понял — только такой и спасет. Ему можно довериться. И захотелось стать врачом.

Н о в и к о в. Ну и как? Ездили по несчастным случаям?

О р д и н а т о р. Ездил. И бутерброд жевал. Но, оказывается, едешь, а в голове шарики вертятся: что там может понадобиться в первую очередь? Так что спокойствие относительное. А вот когда умирают — не могу привыкнуть. Особенно если мой больной.

Н о в и к о в. Да. Это, наверное, как на фронте. Смерть — кругом, без конца и рядом. Но когда убивает того, с кем только что беседовал, у кого прикуривал, — не верится. Точно какая-то тайна перед тобой… Но там — некогда… А тут есть время подумать о том, что в жизни суета, а что — главное.

О р д и н а т о р. Что же главное?

Н о в и к о в. Настоящее.

О р д и н а т о р. А что — настоящее? Ну, вот мое дело — это настоящее?

Н о в и к о в. Бесспорно. Вы, врачи, можете быть спокойны. А мы… Ох, как часто неясно, пригодится ли людям то, что я написал. Это такая мука — моя профессия. Но — не переменю. А вы?

О р д и н а т о р. Даже не представляю, что я мог бы еще делать на свете.

Н о в и к о в. А ведь есть более высоко оплачиваемые профессии.

О р д и н а т о р. Даже в нашем деле. Мне предлагали. Может, и надо бы перейти. Все-таки жена, маленький ребенок. Но я люблю лечить. Может, это эгоизм?

Н о в и к о в. Это жена говорит про эгоизм?

О р д и н а т о р. Нет. Мать жены. Жена со мной согласна.

Н о в и к о в. Понятно. Проблема тещи. Старая штука. А вы знаете что? Плюньте. Только деликатненько. И делайте свое дело.

О р д и н а т о р (улыбнувшись). Я, собственно, так и поступаю. (Вздохнув, встает.) Надо идти… Как учитель? Не курит? Втихомолку?

Н о в и к о в. Что вы.

О р д и н а т о р. Я бы этой соседке…

Н о в и к о в. Есть такие люди… Их распирает от собственной добродетели. Как правило, бывшие грешники.