Тема с вариациями

М е д с е с т р а. Как это — не знали? А брови?

Г о н ч а р о в. Мало ли… А вдруг крашеные?

М е д с е с т р а. Некогда мне этой пошлостью заниматься.

Г о н ч а р о в (спокойно). Почему — пошлостью? Вот моя жена беленькая, а брови темные. Красит. Считает — идет. А тоже очень занята.

М е д с е с т р а. Здоровье — лучшая косметика.

Г о н ч а р о в. Само собой. Но брови здоровьем не перекрасишь.

М е д с е с т р а. Все это пустяки.

Г о н ч а р о в. А вы знаете, вы шапочку на лоб не надвигайте. Пусть будут видны волосы. Вам к лицу.

М е д с е с т р а. Нет, в самом деле?

Г о н ч а р о в. Уж можете мне поверить. (Усмехнувшись.) Зина беленькая и Зина черненькая.

М е д с е с т р а. А кто это — Зина беленькая?

Г о н ч а р о в. Я же говорю — жена. (Затянувшись папиросой, пристально смотрит на сестру.)

Пауза.

М е д с е с т р а. Что это вы меня так… рассматриваете?

Г о н ч а р о в. Как?

М е д с е с т р а. Точно на мне что-то написано.

Г о н ч а р о в. В том-то и дело, что не написано. Эх, Зиночка, вот скажите мне откровенно… Только без фокусов… (Берет ее за руку.) Башка разламывается. (Прижимается к ее руке лбом.)

М е д с е с т р а (отдернув руку, испуганно). Идите спать.

Г о н ч а р о в (удивленно). Да вы что?.. (Усмехнувшись.) Да нет. Я о жене. Вот и вы, наверное, мечтаете, чтобы у вас муж был стоящий. Не обязательно знаменитый, но стоящий. И я старался, Зина. Воевал — честно. Служил — благодарности есть, награды. Я, конечно, самый рядовой человек, но всегда старался. Делал что мог. Значит, можно было мною гордиться? Теперь такое дело — рука. Но ведь я же не пропаду. Нет, вы не думайте, я в ней уверен. Но, может быть, это нахальство с моей стороны так говорить? Может, я обязан рассуждать так: дескать, пусть лучше она сама по себе, а я — сам? Но, на мой взгляд, это дикость какая-то. Или, может, наоборот, эгоизм с моей стороны? Только вы — откровенно. Без этих слов: как вам не стыдно и все такое… Вы поймите — ведь я даже спичку зажечь сам не могу.

М е д с е с т р а. Что вы такое говорите? Ведь операция была всего пять дней назад.

Г о н ч а р о в. Правильно. Спичку зажигать научусь. Одеваться тоже. Даже левой рукой писать научусь. Но ведь я мужчина, Зиночка, поймите это. Я должен быть ей опорой, защитой, дома всю тяжелую работу работать. Починить что-нибудь — я. Поехали, чемоданы таскать — я. Обидели ее, дать кому-нибудь по морде — я. Да и не только… Обнять…

М е д с е с т р а. Ой, тише, что вы…

Г о н ч а р о в. Я как раз тихо говорю.

М е д с е с т р а (растерянно). Просто не знаю, что вам сказать.

Г о н ч а р о в. А чего говорить! Я и одной рукой так могу обнять, что косточки хрустнут. Да и вообще живые мы оба — вот что главное. А может, полагается думать иначе? Дескать, буду у нее как камень на шее и тому подобное.

М е д с е с т р а. Как вам не стыдно?

Г о н ч а р о в. Ну вот, я же просил — не надо говорить мне таких слов. Стыдно, не стыдно — разве в этом дело? Допустим, стыдно. А вот как вы на это дело смотрите? Может, вы думаете: «Ох и черствый же ты парень».

М е д с е с т р а. Как вам не стыдно?

Г о н ч а р о в. Заладила. Я же вам твержу — стыдно. А что дальше? (Погладил ей руку.) Эх вы, Зиночка… черненькая… И ничего-то вы мне сказать не можете.

М е д с е с т р а. Как — не могу? Все могу. Это вы совершенно женской души не понимаете. Знаете, какое у вас было тяжелое положение. Наш зав отделением — очень опытный хирург. Так он, как началось кровотечение, сразу же профессора вызвал. И оба решили: один выход — ампутация.

Г о н ч а р о в. Ничего себе выход.

М е д с е с т р а. Что же вы раньше-то?..

Г о н ч а р о в. Думал, обойдется.

М е д с е с т р а. Осколки надо удалять вовремя. Так что не жалуйтесь.

Г о н ч а р о в. Что же мне, танцевать, что ли, что он мне руку отрезал? Ведь Зина же!..

М е д с е с т р а. Что — Зина? Я тоже Зина.

Г о н ч а р о в. При чем тут…

М е д с е с т р а (агрессивно). При всем. Будете жить, как жили. Может быть, даже еще лучше. Потому что она чуть не умерла, когда вас оперировали. А теперь вы живы, и она счастлива.

Г о н ч а р о в. Откуда вы знаете?

М е д с е с т р а. Все знают. Видно же — любит. А любовь — это главное.

Г о н ч а р о в. Ну?!

М е д с е с т р а. Конечно.

Г о н ч а р о в. А покраснела-то как… Батюшки…

М е д с е с т р а (почти официально). Это не имеет отношения к делу.

Г о н ч а р о в. Правильно… (Посмотрев на обложку ее учебника.) Топографическая анатомия… Помешал я вам, да?

М е д с е с т р а. Ничего. У меня сейчас как раз перерыв.

Г о н ч а р о в (кивает на книгу). Трудно?

М е д с е с т р а. Очень.

Г о н ч а р о в. Молодец. Днем — в институте, ночью — тут. И сил хватает?

М е д с е с т р а. Приходится. Я уже на четвертом курсе.

Г о н ч а р о в. Здорово. Скоро врач.

Из палаты 42 выходит П р о з о р о в. Слегка согнувшись и придерживая правую сторону живота, он, не говоря ни слова, садится в коляску и уезжает.

(Еле сдерживая смех.) Царь.

М е д с е с т р а (так же). Сегодня ему швы сняли, завтра выписывается, а он все на коляске разъезжает.

Г о н ч а р о в. Привык к автомобилю.

М е д с е с т р а. А чего он на вас кидается?

Г о н ч а р о в. Это я на него кидаюсь. Если бы не Владимир Степанович, я бы его… На одну левую…

М е д с е с т р а. Завтра у него операция. Как он там?

Г о н ч а р о в. Спит.

П р о з о р о в возвращается в коляске. Не глядя, демонстративно отвернувшись, идет в палату.

М е д с е с т р а (Прозорову). Не спится? Дать снотворного?

П р о з о р о в. Зачем снотворное? Зачем вводить лишний яд в организм? Нужна тишина. (Уходит.)

М е д с е с т р а (тихо). Он прав. Идите.

Г о н ч а р о в. Чуть погодя. А то подумает — послушался его.

М е д с е с т р а (после паузы). А это верно, что у того больного, которому блокаду делают, жена… Ну, в общем…