Темногорск

Лишь на миг. После купания в реке даже огонь – не только дым, бессильный спутник огня, – не мог с ним сладить.

Роман взлетел на крыльцо, дернул двери, распахнул.

– Уходи-и! – в сенцах Глаша забилась в угол между ведрами и пустой бочкой.

Свет, падавший из маленького окошка, отсвечивал тусклой бронзой на ее волосах.

– Что случилось, Глаша, почему ты меня боишься? – Роман остановился у порога. – Разве мы с тобой не друзья… поверь, я зла не держу.

– Я волосы сожгла… – зубы Глаши выбили дробь.

– Какие волосы? – поначалу не понял Роман.

– Твои… Ну те, что я когда-то состригла… ты сам просил… Помнишь?

Волосы… срезанные много лет назад. Волосы из прошлого.

– Зачем?! – закричал Роман, будто бывшая невеста вновь от него отреклась. – О, Вода-Царица, Глаша, я ж тебе слово вернул, а ты…

– Это плохо, да? – жалобно спросил Глаша. – Я не хотела, честное слово, мне Медонос велел…

Но Роман не слушал больше ее лепет: на крыльце кто-то был. Не человек – колдован. Оберег на пальце предупредил: берегись. Роман развернулся на каблуках, ударом ноги распахнул дверь. Алексей бы ударил лучше – спору нет – но Роман еще колдовской силы добавил. Колдован в кожаном плаще слетел с крыльца и растянулся на песке. Роман подскочил к поверженному прежде, чем тот успел подняться, и приложил зеленый камень оберега к его лбу. Колдован дернулся и обмяк. Белые глаза закатились. Дым пошел из-под кольца. Точно – некромант! Тот, кто любой стихии враждебен. Кто все живое в мертвое превращает. Что ему здесь надо? Речку Пустосвятовку отравить? Силы лишить?

Колдован попробовал что-то шептать. Дернул рукой. Роман изо всей силы сдавил запястья поверженного. Говорят, некроманты из смерти силу черпают. Вранье. Нет у смерти никакой силы. Вся силы – у жизни. Они живых, как воду, выпивают. Иринка! Чудодей! Ненавижу! Ярость поднялась в душе колдуна. Он вдавил волшебный камень в лоб колдовану. И вдруг почувствовал, что пальцы его касаются кожи на лбу поверженного: камень пропорол кость и вошел дальше – в мозг. Водный колдун отдернул руку. Обломки серебряного оберега торчали шипами. Камня в кольце больше не было. На лбу колдована рдела безобразная отметила – как вытравленное раскаленным железом клеймо. Роман поднялся. А колдован остался лежать на земле. Дышал тяжело, и время от времени то ли хрипел, то ли всхлипывал. Волосы его из блестящих и черных сделались седыми, а глаза приобрели зеленоватый оттенок – таким был пропавший камень на амулете. Да и черты лица Чебарова переменились. Как будто прежде колдован носил маску, а теперь она исчезла. Роман наклонился, ухватил прядь волос колдована, намотал на палец и дернул. Оторвал с ошметком кожи. Потом подобрался к костру с наветренной стороны, чтобы не попасть под очередной плевок дыма, и швырнул прядь в костер. Прошептал заклинание. Костер затрещал, будто в него плеснули водой, и стал гаснуть. Дым повалил гуще.

Роман с минуту смотрел на изуродованный оберег. Знать, не судьба ему этот перстень носить. Пролежал перстень много лет на дне Пустосвятовки, попал к водному колдуну ненадолго и вновь ушел. И простые вещи, случается, в руки не даются, а с амулетами сплошь и рядом такое происходит – покидают владельца в самый неожиданный момент. Почему – неведомо. Чувство было такое, будто верный друг распростился с колдуном навсегда.

Стоила ли месть потери кольца?

Неведомо.

Роман посмотрел на колдована. Тот лежал тихо, прикрыв глаза. Казалось, спал.

Водный колдун развернулся и пошел назад в дом.

Глаша сидела все там же – между ведрами и бочкой.

– Что ты сейчас сказала? Медонос?

– Ну, да…

– И что он велел тебе сделать? Мои волосы сжечь?

– Не… он велел мне твои пряди ему отдать. А я испугалась и в огонь их кинула.

– Это ничуть не лучше. Ты все пряди сожгла?

Глаша всхлипнула и прошептала:

– Одну оставила.

– Где?

Она вытащила из кармана бумажный пакетик и отдала колдуну. Надо же: волосы из прошлого. Воистину неведомо: где потеряешь, а где найдешь нужное, благодаря чужой глупости.

– Ты – молодчина! – в порыве благодарности Роман чмокнул Глашу в губы.

– Правда? Ты не сердишься?

– Очень сержусь, – вздохнул Роман.

Только что ему на Глашу сердиться, если и сам он облажался, вообразив, что силы оберега хватит некроманта прибить. И ошибся.

– Кстати, скажи-ка мне, Глашенька, если уж ты с Медоносом в такой дружбе, где он теперь проживает в Темногорске.

Роман почти не удивился, услышав ответ:

– В доме у Жилкова.

– Ты была в доме во время нападения? Это ночью, когда…

– Была, – спешно сказала Глаша.

– Что Медонос делал?

– Убежал из спальни.

– И все? – Роман едва не расхохотался.

– А потом вернулся. Чаю попросил.

– Глаша, вспомни хорошенько, очень прошу. Ты случайно у Медоноса кейс не видела?

– Какой кейс?

– Самый обычный. Ну, не совсем обычный. У него сбоку должна быть красная кнопка. Колдуны его иногда «ядерным чемоданчиком» из-за этой кнопки называют.

– «Ядерный чемоданчик»? – переспросила Глаша. – У Медоноса не видела.

– А у кого видела?

– Ни у кого…

– Но ты как-то странно мне ответила. Будто видела, но не у Медоноса, – настаивал Роман.

– Я не видела, я слышала… Меня тот человек, что в дом ворвался, спросил: «Где ядерный чемоданчик?»

«Нет, этого не может быть!» – хотел крикнуть Роман, но сдержался – лишь губу закусил.

* * *

Ближе к вечеру Гавриилу позвонил мэр Гукин.

Что звонит именно мэр Темногорска, глава Синклита определил безошибочно по разгневанным трелям звонков, но трубку снимать не стал. Все невысказанные упреки, требования, обвинения копились в телефонном аппарате, распирали его изнутри, пока, наконец, черная пластмасса не лопнула, не разлетелась расплавленными каплями по кабинету Гавриила.

Повелитель Темных сил стряхнул несколько капель с черной шелковой рубашки и усмехнулся: уверенность в своих силах играет с нами злые шутки. Несколько дней назад Гавриил в этом убедился. Теперь же он старался рассчитывать каждый шаг. Разумеется, мэр хотел высказаться насчет вчерашнего погрома. Что ж, пусть малость поорет в молчащую трубку – сейчас Гавриилу разговаривать с главным чиновником Темногорска не о чем.

Глава Синклита ждал другого звонка.

Глава 3 Учитель и ученик

Во вторник утром ученик чародея решил школу проигнорировать. Провалялся в кровати до десяти, посмотрел телевизор. По местному каналу выступал мэр Гукин, обещал разобраться с делом Синклита и защитить горожан от колдунов.

«Если выяснится, что Синклит поднял руку на город, колдуны по рукам тут же получат! – Мэр Гукин любил образные выражения. – Интересы горожан для меня превыше всего. Нет сомнений, что снежный буран, налетевший ночью – дело рук колдунов. Ущербы подсчитываются и, будьте уверены, Синклит за все заплатит».

Отлично! Уже, оказывается, существует «дело» Синклита!

Юл сварил себе сосиски (четыре штуки, без гарнира), выпил чаю, положил в рюкзак вместо учебников пластиковую бутылку с водой и вышел из дома. Снег, выпавший ночью и ранним утром, таял, повсюду стояли лужи, под ногами мерзостно чавкало. Юный чародей направился сразу же к особняку Сафронова. Настроение у Юла было мерзейшее, но не только из-за тревоги, томившей его душу. У людей вокруг тоже было тошно и мерзостно на душе, и Юл их тоску и боль улавливал. Их чувства преследовали эмпата, как мерзкий запах, тошнотой подступали к горлу.