Тёмные дни

Хотя, кажется, раньше атлурги приносили богам человеческие жертвы? Юта не была уверена, но, вроде бы, когда-то слышала о таком. Она могла бы принести себя в жертву. Если бы только у неё была надежда, что это даст Корту хоть один крохотный шанс.

Юта знала, что атлургам проще справляться с такими вещами — с болезнями и смертью близких. Потому что у них были их боги. Но у неё не было никого. Только он.

Хотя недавно Юта тоже стала атлургом, но по-прежнему не чувствовала себя частью народа. В отличие от Корта. Он считал себя атлургом. И был им. Когда-то давно, в другой жизни, на бесконечно далёком, ослепительно ярком плато, Корт рассказывал Юте о своей вере.

Юта же до сих пор не могла принять религии жителей песчаного народа. Налада, старуха жрица, рассказывала, что богов придумали потомки Детей Канора — древнего пранарода — чтобы выжить в пустыне и сохранить сакральные знания предков.

Да, Юта не верила в богов. Но всё же, всё же… может быть, что-то такое существует? Какие-то силы, невидимые, неслышимые, которые невозможно понять и осознать умом. Ведь Леда рассказывала, что в пустыне с Кортом что-то произошло. Что-то непонятное и мистическое. После чего его кожа стала горячей, словно прикосновение Тауриса. И он перестал бояться жара и света солнц.

Так может, что-нибудь такое всё же существует? Что-то, что атлурги в своём невежестве называют богами? Ведь, в конце концов, Корт верит в них. И каким-то образом получает от них силы. И даже, как говорят шёпотом атлурги, разговаривает в пустыне с Ругом. А если этот бог и правда реален и покровительствует Корту, разве он не поможет?

Второй раз за день Юта вышла из дома. Но она не пошла своим привычным маршрутом — по коридору налево к лурду Корта и Леды. Юта повернула направо и быстро зашагала узкими коридорами на восток. Мимо знакомых лурдов, мимо Зала Кутх, пребывающего в тишине и забвенье до следующего собрания народа. Мимо небольшого рынка и дальше — туда, где в самой восточной части города находятся святилища богов.

Юта легко нашла вход в святилище Руга. Прошло чуть больше месяца с тех пор, как в этом самом зале проводился обряд её посвящения в атлурги. Но в отличие от прошлого раза, когда она была здесь, сегодня круглый обширный зал пустовал. Юта впервые увидела капище таким, каким оно представало для атлургов — величественным и молчаливым, напоенным запахом трав от ритуальных окуриваний и солнечным светом.

Юта знала, что в последние три дня многие атлурги приходили сюда, чтобы помолиться и принести Ругу жертвы за Корта. И теперь ей было стыдно. Ведь Юта уже давно могла обратиться к самому могущественному богу атлургов. Но из-за того, что не была религиозна, это попросту не приходило ей в голову.

Юта была рада, что не встретила здесь людей. Она впервые в жизни собиралась обратиться к божеству и испытывала неловкость и странный трепет.

Сегодня святилище было хорошо освещено, и три чаши, наполненные песком, жадно впитывали солнечный свет. Юта подошла ближе. Она знала и ритуал обращения к богу, и его значение. Но самой пройти через него — было как-то чудно и волнительно.

Юта взяла горсть теплого песка из первой чаши и пересыпала во вторую, тем самым подтверждая власть песков над планетой и всем живым на ней. Теперь она должна взять кинжал аслур, полностью выполненный из чистейшего тергеда, и, порезав руку, капнуть кровью в третью чашу. Для этого достаточно слегка порезать палец.

Юта взялась за гладкую рукоять аслура. В третьей чаше среди жёлтого песка чернели капли свернувшейся крови тех, кто обращался к богу до неё. Сердце неожиданно сильно застучало в груди. Это было первым реальным ощущением с тех пор, как Юта узнала о происшествии с Кортом.

Она покрепче схватилась за рукоять, будто боясь выронить кинжал, и раскрыла ладонь левой руки. Юта медленно и вдумчиво провела лезвием по коже, и из раскрывшейся цветком раны в чашу обильно полилась кровь.

Юта смотрела, как красная жидкость перетекает с ладони в сосуд, впитываясь в песок. И представляла, что одновременно с этим её жизнь переливается в Корта, наполняя его силами, исцеляя. В эти секунды Юта действительно вверяла свою жизнь Ругу. Она верила в него. Она готова была отдать ему всё, чтобы он выполнил её просьбу.

Всем сердцем, всей душой она стремилась к одному, молила об одном — чтобы Корт мог жить. Она хотела этого с такой силой, что казалось почти невозможным, чтобы это не произошло.

Когда вместо жёлтого песок стал бордовым, Юта очнулась. Она сжала кулак и с удивлением посмотрела вокруг, как будто заново осознавая, где находится.

Искрящиеся золотом стены святилища показались Юте осыпанными сияющими драгоценными камнями. А прозрачное лезвие ритуального кинжала, отражающего солнечные блики, было окутано таким ярким светом, словно внутри аслура сверкало собственное солнце.

Силы покинули Юту. Ноги подкосились. Она упала на пол и разрыдалась. До этого момента девушка не позволяла себе плакать. Ей казалось, что если она будет сильной, то эта сила как-то передастся Корту и поможет ему справиться.

Но теперь она не пыталась сдержать слёз. Они свободно катились по щекам, обновляя, освобождая её. Юта упивалась этими слезами. Она глотала солёную влагу, бежавшую по щекам, и верила. Верила в то, что всё будет хорошо. Разве теперь, когда Юта вверила свою жизнь Ругу, он допустит, чтобы с Кортом случилось плохое? Ни за что. Этого просто не может быть.

В зал вошли двое атлургов. Но, увидев Юту, остановились у входа, тихонько переговариваясь. В конце концов, в проходящей на виду жизни атлургов тоже было кое-что святое. То, во что нельзя вмешиваться. И одной из таких вещей было общение с богами.

Приход людей привёл Юту в чувства. Она осторожно встала с пола и, не глядя по сторонам, вышла из святилища. Когда она проходила мимо двух ожидающих своей очереди атлургов, один из них заметил на губах девушки улыбку.

***

На душе было спокойно. Впервые за эти ужасные дни, полные кошмаров во сне и наяву, Юта чувствовала облегчение. Не торопясь она шла по улицам, наслаждаясь необычайно ярким светом, лившимся словно отовсюду.

Атлурги, проходившие мимо, все как один казались Юте красивыми, — стройные, высокие, статные. Их движения были исполнены благородства и спокойной уверенности. Казалось, все — мужчины и женщины — встречаясь с Ютой глазами, хотели улыбнуться ей. И только нежелание разрушать свой величественный образ сдерживало их.

Юта почти дошла до своего лурда, тихо улыбаясь чему-то внутри себя, как беременная женщина улыбается плоду, который носит под сердцем. Глядя себе под ноги, она чуть не врезалась в атлурга, шедшего ей наперерез. Казалось, девушка, в которую Юта влетела, была удивлена не меньше, чем она.

— Леда! — Лицо Юты светилось изнутри. Она не могла сдержать смущённой и глупой улыбки.

Но отчего-то Леда не улыбнулась в ответ, как делала обычно, даже в самые тяжёлые дни. Её лицо было мертвенно-бледным. Белые, словно обескровленные, губы искусаны в кровь. Взгляд Леды тоже был направлен внутрь. Но в отличие от Юты, то, что она там видела, было темно и ужасно.