Тёмные дни

Перед ними, словно перед человеческими кулисами, стоял Гвирн. Сегодня на нём красовалась светло-песочная кофта, расшитая по рукавам и подолу золотой вязью. А прямую, как стрела, спину обтягивала бордовая, до пят, безрукавка. Вьющиеся, безупречно уложенные волосы Гвирна красиво лежали на плечах, а глаза сверкали, когда мужчина обращался к атлургам. Весь его вид словно был призван вести за собой, указывать, предводительствовать и направлять.

Корт остановился в стороне, решив не привлекать пока к себе внимания. Он накинул на голову капюшон неприметного серого балахона, слившись с тенями. Скрестив на груди руки, Корт слушал, как уверенный голос Гвирна разносится по Залу, ударяясь о куполообразный свод и ниспадая брызгами звонкого эхо.

— В связи с этим меня попросили донести до вас решение Совета. Оно не было простым, но на данный момент мы не видим иного выхода. С завтрашнего дня начнётся перепись населения. Мы учтём количество людей и состав каждого лурда*. Опираясь на эти данные, мы будем перераспределять воду и продовольствие. Выдавать тем, кому они нужнее, а излишки забирать в специально организованные хранилища.

— То есть будете решать, у кого сколько отнять! — выкрикнули из задних рядов.

Атлурги заволновались.

— И с какой стати мы должны отдавать то, что собрали для себя? Мы и так каждую неделю сдаём норму. Но уж что остаётся — так то наше! А теперь должны отдавать всё? И ждать, что кто-то решит, сколько воды и продуктов мы получим?!

— Да и кто будет решать, кому сколько выдать? И по каким критериям? У меня в семье два старика. Это как будет считаться: нам должны выдавать больше или меньше, чем на взрослого мужчину? Или, может, вы решите, что стариков вообще кормить не надо?

Гвирн поднял руки, призывая к порядку. Он продолжал сохранять видимость спокойствия, хоть Корт и подозревал, что это даётся ему нелегко.

— Такого никто не говорил. — Гвирну пришлось повысить голос, чтобы пробиться через шум толпы — атлурги не утихали. — Критерии будут выработаны в процессе. Такие вопросы требуют детального рассмотрения. Мы будем выносить решения по каждому лурду отдельно.

Послушайте, я понимаю, что это непросто. Но вам всем прекрасно известно, что у нас сильнейший за последние десятилетия продовольственный кризис. Поголовье коз уменьшилось в полтора раза за два года. Из-за этого не хватает удобрений для полей. Нет удобрений — плохо вызревают водоносные растения. Нет воды, нечем поливать поля и поить коз. Нечем поить и кормить коз — нет молока. Из-за нехватки молока нам приходится увеличивать расход воды на душу населения. Воды, которой и так не хватает.

Это замкнутый круг. И нам не выбраться из него, если не принять какие-то меры. Трудные времена требуют трудных решений. Наши методы могут показаться радикальными, но они позволят народу пережить сложный период, избежать человеческих жертв.

Слова Гвирна звучали мудро и даже как-то возвышенно. При взгляде на него сразу начинало казаться, что народу явился спаситель, который выведет их из кризиса. Да, Гвирн всегда умел красиво говорить. «Трудные времена требуют трудных решений», — так говорили и Корту, когда предлагали убить Туррага, законного Канга Утегата. И вот Туррага не стало, а проблемы только нарастают.

Но, как всегда, Гвирну надо отдать должное. Он времени даром не терял. Пока Корт отсутствовал, он сделал то, что давно следовало сделать Корту: вслух заговорил о проблемах Утегата. Посвятил атлургов в подробности, не скрывая истинного положения вещей. И этим выиграл себе ещё несколько очков.

Корт начал пробираться вперёд. Уже подходя к передним рядам, он скинул капюшон. Его высокую мощную фигуру с чёрными волосами тут же заметили. Последние шаги он делал по коридору из почтительно расступающихся атлургов. Выйдя вперёд, Корт заметил сбоку, в первом ряду, Юту. Она смотрела на него.

Корт отвёл взгляд и нашёл Леду. Она тоже стояла в первом ряду, возле Уги и Дара. Корт без приглашения подошёл к Гвирну и встал рядом. Атлурги одобрительно загомонили, предвкушая услышать историю о путешествии ругата. Гвирн широко улыбнулся:

— Корт! Надеюсь, ты не против, что мы начали без тебя. Я подумал, что тебе стоит отдохнуть после трудной дороги, а дела и проблемы Утегата подождут, пока ты восстановишь силы.

Его острые глаза кололи, как отточенные лезвия.

— Благодарю, — сухо ответил Корт, — но я чувствую себя прекрасно и готов принять участие в собрании.

— Рад это слышать. Тогда, полагаю, все хотели бы услышать рассказ о вашем паломничестве. Удалось ли вам побывать у истоков, в Городе-за-Стеной? Удалось ли приблизиться к воле Богов?

— О, ещё как! — Корт сделал шаг вперёд, повернувшись к Гвирну спиной. — И вы все должны услышать о том, что мы с Юталиэн сумели узнать.

Корт обращался к атлургам напрямую, минуя навязчивое посредничество Гвирна. Внимание народа тут же переключилось на ругата. Он спиной ощущал раздражение Гвирна, его проникающий между лопатками взгляд, холодный и скользкий, словно клинок из тергеда.

— Наше с Юталиэн паломничество прошло более чем успешно. Нам удалось не только прикоснуться к истокам, но и получить важную информацию. Я не буду утомлять вас долгими рассказами о нашем пути, скажу лишь, что он был опасным и непростым. Но боги направляли нас и позволили вернуться домой.

Гораздо важнее то, что мы узнали за время, проведённое в Городе-за-Стеной. Об этом я и собираюсь вам поведать.

Корт чувствовал, что Юта внимательно наблюдает за ним. Он делал над собой усилие, чтобы не посмотреть в ответ.

Корт рассказал историю с самого начала — с того момента, как они с Ютой нашли рисунок её кулона и пророчество Амальрис в Зале Свитков. Он рассказал о том, что они узнали в ЛАС о приближающейся планете. О матери Юты и тайных жрицах — хранительницах знаний о прошлом и будущем народа. И закончил строкой из версии пророчества, которое прочитал у Налады: «Придёт великая буря, которая продлится сорок дней и сорок ночей, и не останется на земле ничего живого. Только истинный народ сможет спастись, когда…».

Корт говорил долго. В это время атлурги то начинали шуметь, обрушиваясь словно камнепад, то, наоборот, затихали, заворожённые словами ругата. На их лицах попеременно отражались то согласие и понимание, то недоверие и скептицизм.

Корт прекрасно понимал, как звучат его слова. И заранее представлял, как они будут восприняты под этими сводами. Потому намеренно опустил несколько моментов. Например, историю народа в пересказе Налады; подробную историю бегства и мытарств жриц. А также, как мог, постарался преуменьшить долю участия Юты во всём этом деле.