Темные Дни

– Признаюсь, что чувствую себя плохо из-за нарушения своего слова, но есть только некоторые вещи, которые девушка не может игнорировать. Я надеялась, что ты открыта для Гнева. Это было бы поэтически, но Гордыня все сделает.

Моя кровь застыла в жилах. Коробка. Она собиралась заключить меня в коробку.

Из разреза, который она сделала на своей руке, до сих пор капало, Мередит потянулась ко мне.

– EGO dico in phasmatis of Superbia...

С другой стороны комнаты мама испустила страдальческий крик.

В этот момент, мои колени освободились. Рука потянулась прямо к ножу в моем поясе, я пустила себя к ведьме, готовая пролить кровь.

Я была быстрой, но ведьма была быстрее всякий раз. Она исчезла из поля зрения, появляясь на лестнице, где Лукас поднимался на ноги.

– Берегись!
– прокричала я, как она появилась позади него.

Лукас повернулся и бросился всем весом на неё. Застигнутые врасплох, они оба упали на бетонный пол и откатились на несколько футов.

Мередит была занята, я повернулась и направилась к другому концу, чтобы освободить своих родителей, но не сделала более трех шагов, когда что-то ударило меня в затылок. Я опустилась на одно колено, ловя себя, прежде чем упала полностью, но моей сумке не так повезло. Она выскользнула с моего плеча и упала на пол в нескольких футах от меня.

Я увидела коробку на долю секунды раньше, чем она. Выбросившись вперед, я отбросила её по полу в сторону Лукаса. Она покатилась по бетону, останавливаясь, когда оказалась у его ног. Он схватил её и повернулся к стене. Скованная волшебством Мередит, Кендра по-прежнему контролировалась Завистью и не двигалась с места.

– Я сделаю твою вечность более болезненной, чем ты можешь себе представить, - прорычала она.

Не было никаких сомнений. Никаких реплик со стороны Лукаса. Одним быстрым движением он открыл защелку, коробка открылась и устремилась. Мгновение ничего не произошло. Затем начал формироваться ярко-зеленый свет, глаза Кендры расширились.

– НЕТ!
– проревело тело Кендры. Её крик был прерван светом, вырвавшимся из её горла и рта, который нырнул в коробку. Наконец, Кендра была свободна от Зависти, упав вперед, она молчала, её глаза были закрыты.

Один готов. Еще два. Я оставила Лукаса вернуть другие Грехи, и снова поднялась на ноги, рванув к моим родителям. Где-то позади меня я слышала, как кричала Вида, и увидела вспышку тени темно-синего света на стене. Похоть была изгнана. Осталась только Гордость.

– Почему бы тебе просто не переместиться по теням?
– вздохнула я, когда освободила нож.

Папа протянул запястья, связанные толстой веревкой.

– Пропитанная кварцем.

Я потянула нож к веревке и собиралась надрезать, когда рывком полетела назад.

Нож вылетел из моих рук и с грохотом упал на пол, вне досягаемости мамы.

– Не так быстро. У нас есть незаконченное дело.

Я поднялась на ноги. Лукас проделывал свой путь по комнате, позади Мередит, туда, где стояла у стены Амари, ака Гордость.

– Твоя семья была бельмом в моем глазу в течение более сотни лет. Саймон Даркер угрожал мне, - засмеялась Мередит.
– Мне!

Она протянула руку, и я снова застыла. На этот раз, охрана была бесполезной. Она недооценила меня в прошлый раз. Не снова.

– Он сказал людям, что я убила своих родителей. И Лукаса.

Я не могла.

– Ты это сделала!

– А потом пришла ты и попробовала взять то, что принадлежит мне.

Лукас был почти рядом с Амари.

Мередит посмотрела на меня, а затем с улыбкой развернулась к Лукасу. Указывая на Амари, сказала она:

– Только не эту.

Как будто она была присоединена к гигантской резинке, коробка вылетел из его рук и оказалась в её.

– EGO dico in phasmatis of Superbia, solvo is vultus. EGO dico in phasmatis of Ira, peto tectum in alius cognatio populus.

Как будто кто-то бросил здание на мои плечи, колени подогнулись, и я рухнула на землю, как раньше Лукас. С каждым словом, которое она говорила, боль усиливалась.

Лукас сказал, что это было так, словно тебя растягивают и поджигают. Даже близко не так. Это началось с ног и распространилось как яд по всему моему телу. Тянущее ощущение с сопровождением сумасшедшей жары. Тысяча крошечных пальцев хватали мою кожу, дергая достаточно сильно, чтобы оторвать её от костей. С закрытыми глазами я почти могла видеть их. Разрывая и измельчая мою плоть.

Ладонь Мередит, липкая и мокрая, упиралась в мой лоб.

– Phasmatis of Superbia, EGO to order vos licentia is somes.

Крик вырвался из моей глотки.

– Phasmatis of Superbia, EGO to order vos licentia is somes. Phasmatis of Superbia, EGO to order vos licentia is somes. Phasmatis of Superbia, EGO to order vos licentia is somes.

Дыхание оставило мои легкие, давая болезненный толчок. Одно слово. Я должна была быть в состоянии сказать только одно слово.

– Вал...
– остальное вырвалось невольным криком, как будто оставшийся воздух вышел из моих легких.

Мередит схватила горсть моих волос. Притягивая меня вперед, она прошептала:

– Phasmatis of Superbia, EGO to...

Я не могла набрать воздуха, чтобы закричать, но мне удалось прошептать.

– Валефар...

Мередит была близка. Она услышала слово и, на минуту, выглядела совершенно запутанной. Она моргнула несколько раз, прежде чем отстранилась с широко раскрытыми глазами.

Все замолчали. Вопли мамы. Проклятия Лукаса. Даже подтекающие трубы остановились. Похоже, что вся комната...замерла.

– Встань, Джесси, - глубокий голос прогремел позади меня.

Как будто кто-то открыл окно в прохладный весенний день, нахлынул воздух, и большая часть боли исчезла.

Валефар стоял посреди комнаты. Он был одет в ту же одежду, в которой я видела его ранее, наряду с таким же довольным выражением. Часть меня удивилась. Сделка или нет сделки, я боялась, что он бы нашел способ отвертеться.

– Освободи своих родителей.

Его голос был ровным, но что-то под всем этим пустило по мне озноб. Как глаз урагана. Ждет в покое, чтобы уничтожить. В тот момент, я почувствовала жалость к Мередит. Если взгляд на лицо демона был каким-нибудь признаком, то она была пьяна.

Схватив нож с пола, я проделала свой путь туда, где были связаны мама и папа. С небольшим давлением, лезвие разрезало веревку, будто проходя через пудинг.

Я была так сосредоточена на освобождении своих родителей, что не заметила выражение папы. После того, как его руки были свободны, он потянулся за черным кристаллом на моей шее. Я засунула его под футболку, но в суматохе, он, должно быть, выскользнул. Сначала он слегка потянул его, затем сильнее. Веревка осталась на месте.