Темные глубины

Берег был высоким, а лесенки в этом месте не было, так что для того, чтобы мне не пришлось спрыгивать на землю, Макс взял меня на руки, немного покружил и затем поцеловал.

– Мы же на работе, – деланно строго сказала я, целуя его в щеку.

В первый же день, когда мы вышли на работу после свадьбы, Макс решил продолжить медовый месяц прямо на рабочем месте, но я этому воспротивилась, и после бурного обсуждения мы договорились, что не будем отвлекаться на личные отношения в рабочее время. Впрочем, несколько раз были близки к тому, чтобы это решение нарушить.

Тем временем Макс опустил меня на землю, и мы двинулись вдоль берега. Нева казалась разбухшей и бесформенной, но в то же время сильной и мрачной. Я испытала что-то вроде благоговения перед ней. Понадобилось не больше трех минут, чтобы по узкой береговой кромке, оставленной полноводной рекой, добраться до дома Арзамасова. У него был собственный спуск к реке – деревянная лесенка, по которой быстро и комфортно можно подняться на крутой берег. В невысокой деревянной ограде имелась калитка, но даже если бы она была заперта, ловкий человек смог бы в два счета перемахнуть через такую ограду. Полюбовались мы и на открытую террасу, и я представила, как когда-то Климов с Арзамасовым сидели на ней, потягивали вино и рассуждали о вечном. Теперь Арзамасова нет, а Климов, постаревший и больной, но не сломленный, пытается восстановить справедливость, то есть установить истину. Вспомнив, через что ему пришлось пройти, я решила, что в лепешку расшибусь, но помогу ему. От дома Климова к реке спускалась солидная каменная лестница, возле которой расположился гараж для катера. Макс заметил, что на противоположном берегу домики поскромнее. Хорошенько всё осмотрев, мы вернулись к машине.

Макс задним ходом вырулил на улицу Береговую и сразу достал телефон.

– Позвоню нашему клиенту, – сказал он. – Если хочет, чтобы мы взялись за его дело, пусть раскрывает все карты.

– Что ты имеешь в виду?

– Он что-то темнит, пока не понимаю зачем, но не хочу быть пешкой в его игре. Если не захочет высказаться откровенно, то совместной работы у нас не получится.

Климов оказался дома, так что через несколько минут мы подъехали к его воротам, которые вместе с оградой заслуживали отдельного описания. Ажурные металлические решетки, разделенные известняковыми столбиками, были достойным обрамлением этой красивой усадьбы. Калитка оказалась открытой, а на крыльце дома нас уже ждал хозяин в джинсах, дорогой шерстяной рубашке и мягких кожаных туфлях. Похоже, стоптанные тапочки – это не про него. Он пригласил нас в дом и через просторный холл провел в гостиную. Я осмотрелась по сторонам. Высокие французские окна вели на террасу, откуда открывался вид на Неву, под потолком красивые светильники, по периметру комнаты несколько плоских закрытых шкафов, пара диванов и удобные кресла с низкими изящными столиками между ними. Всё было очень красиво, но казалось недоделанным и неуютным.

– Тут еще предстоит много работы и вложений, – сказал Климов. – Через несколько месяцев эта комната будет выглядеть иначе.

Затем подошел к одному из шкафов и распахнул его. Он был пустым, но на задней стенке виднелись крепления.

– Здесь и в соседнем шкафу хранилась коллекция холодного оружия, – сообщил он. – Вряд ли мне захочется продолжать заниматься коллекционированием, но пока не придумал, как использовать освободившееся пространство.

– Ты сказал, что холодное оружие хранилось в двух шкафах, а что в остальных? – спросила я.

Климов прошел в другую часть гостиной и, достав из кармана ключ, открыл очередной шкаф. Там хранились ружья.

– Почему эту коллекцию не конфисковали? – вырвалось у меня.

– С какой стати? Огнестрельное оружие к убийству никакого отношения не имело, к тому же, эти экспонаты приобретены законным путем.

Сидя в креслах вокруг изящного столика, мы с Климовым переговаривались, а Макс пока молчал, о чем-то задумавшись. Почему он решил, что клиент что-то скрывает от нас? Тем временем хозяин пошел распорядиться насчет кофе. Нашего мнения он не спросил, но мы не стали его останавливать.

– Почему ты молчишь, будто в рот воды набрал? – набросилась я на Макса.

– Светские разговоры по твоей части, – невозмутимо ответил он. – У меня к нашему клиенту вполне конкретный разговор.

Когда Климов вернулся, Макс приступил к конкретному разговору.

– Не буду ходить вокруг да около, – сказал он. – Дима, в твоих интересах рассказать нам всё без утайки, если ты действительно хочешь добраться до истины.

Климов вспыхнул:

– Конечно, хочу! Иначе не стал бы вас нанимать! И я всё рассказал, что имеет отношение к делу. Если что-то упустил, то спрашивайте!

И Макс спросил, как он относится к своему адвокату, полностью ли ему доверяет. Климов немного замялся, потом сказал, что, конечно же, доверяет, ведь они дружат с детства. До недавнего времени об этом просто не задумывался. Но год назад, когда со здоровьем стало совсем плохо, он без спешки и без лишних эмоций, отстраненно всё проанализировал и решил, что для его защиты было сделано не всё. Можно было хотя бы попытаться вернуть дело на доследование, но Олег построил защиту таким образом, что как бы признавал его виновным в убийстве, пусть и со смягчающими обстоятельствами.

– Вот и я о том же, – сказал Макс. – Сейчас твой адвокат знает, что ты нас нанял?

– Нет.

– Думаю, все-таки придется ему об этом сообщить, – сказал Макс. – Нам нужно поговорить с ним и с другими твоими друзьями и знакомыми, чтобы вникнуть в дело. Иначе не получится.

Климову такой расклад не нравился, но он нехотя согласился предупредить всех о предстоящих встречах. Тем временем в гостиной появилась молоденькая очень хорошенькая и улыбчивая азиатка и поставила на стол поднос, на котором красовались изящные чашечки с кофе и вазочка с печеньем.

– Спасибо, Роза, – поблагодарил Климов.

Она, продолжая улыбаться, немного склонила голову в поклоне и удалилась так же незаметно, как и появилась. Неужели это очаровательное юное создание его любовница? Будто подслушав мои мысли, Дмитрий пояснил, что Роза – жена одного из рабочих, занятых обустройством его дома, и помогает ему по хозяйству. Рабочие живут в коттедже в дальнем углу сада, который до конца еще не отделан, но вполне пригоден для жилья. С этим вопросом всё было ясно, но ведь в его жизни наверняка есть какая-то женщина, подумала я, однако задавать вопросы на эту тему посчитала бестактным, зато некоторые другие вопросы требовали немедленного ответа.

– Тебе прислали фотографии, изобличающие жену и твоего друга? – спросила я.

– Нет.

– А были другие доказательства ее неверности, она призналась в измене?

– На оба вопроса ответ: «Нет!» – хмуро произнес Климов. – Но это ничего не доказывает. Между ними что-то было. Я потом, уже в тюрьме, вспоминал последние месяцы жизни перед убийством и понял, что долгое время был просто слеп.

– А нельзя ли поконкретнее? – включился в разговор Макс.

– Зачем? – Дмитрию явно было неуютно под градом наших вопросов. – Зачем подробности?! Это ничего не меняет.

– Еще как меняет, – не согласился Макс. – Если ты не убивал Арзамасова, то кто-то тебя ловко подставил. Причем, это не какой-то чужой дядя, а человек, который хорошо знал не только тебя, но и твоё окружение и твою семейную ситуацию. Почему преступник был так уверен, что ты помчишься, сломя голову, выяснять отношения с другом, получив анонимную смс-ку, а не позвонишь ему или жене, чтобы разобраться, что к чему? А если твоя жена тебе не изменяла, что тогда?

– Изменяла, – хмуро пробормотал Климов.