Темные Пути

До чего же вы докатились, милейший Луфф! Беседы с самками. Их здесь, правда, называют женщинами, в крайнем случае девками или бабами, но разве это что-то меняет? Хотя, если разобраться, разговаривают же фраи со своими домашними животными - свинами - и ничего предосудительного в этом не видят. Чего ж я так переживаю?

– А вы долго на волшебника учились?

– А я совсем не учился. Само как-то получается.

В том-то и дело, что на самом деле переживать есть из-за чего. Выяснилось, что порошок, которым меня снабжает Бо, имеет прелюбопытнейший побочный эффект. С одной стороны, приятный, показывающий, что я практически восстановился после болезни. А с другой... Делает из меня религиозного фанатика, да вдобавок изрядно мешает при ходьбе. Даже в юные годы я такого позыва к молитве не испытывал. А тут, как нарочно, эта самка рядом вертится. Молодая, крепкая. Подумаешь, что я ростом ей до плеча – это не главное. В нашем храме таких крупненьких, в теле, выделяли самым уважаемым прихожанам. А здесь-то и храмов нет. И вообще всё очень запутано. Большинство самок принадлежит кому-то из фраев. Но те либо сами молятся с ними, либо берегут для последующей продажи. С самими фраями я бы ещё попытался обговорить условия сделки, но Тляк утверждает, что нужно вдобавок спросить согласия женщины. Чёрти что! Признаться, это уже выше моего понимания.

– Господин волшебник, - не унималась самка, - а может, вы и мне покажете что-нибудь волшебное?

– Да с удовольствием!

И действительно, чего тут умничать? Дело-то нехитрое. Почему бы и не показать. Хрясь!

Кажется, я опять сделал что-то не так. Непонятно только, что именно. Хотел просто проверить, готова ли она, только и всего. Это ж каждому известно, что молиться с неподготовленной самкой - большой грех. Потому в храмах подготовкой самок специально занимаются молодые послушники. А здесь как определить? Тем более, что фрайские женщины всегда ходят в одежде, даже в самую жаркую погоду. Вот я и засунул руку ей под одежду, для проверки. А она в ответ своей лапищей... Да со всей глыбарской силушки мне по морде. За что, спрашивается?

А главное, спросить уже не у кого. Самка раскраснелась, заплакала слёзно (ещё один непонятный обычай) и с громким воплем побежала куда-то вдоль по улице. И что-то мне подсказывает, дальше объясняться придётся уже не с ней, а в лучшем случае с Тляком.

Увы, сегодня был не мой день. В облаке пыли, ещё не осевшем после грациозного пробега глыбарихи, появились очертания старосты. В поселке им считался Бо, как известно.

– Всё!
– кричит, - кончилось моё терпение! Из-за тебя девкам теперь из дома не выйти. Убирайся на хрен из моей деревни!

Девки, как объяснял Тляк, это предназначенные для продажи молодые самки. И как же, интересно знать, я мешаю им выходить из дома? Или он эту глыбариху имеет в виду? Так я же не хотел ничего дурного, наоборот.

– А в чём, собственно, дело, уважаемый Бо?

Не то чтобы я спрашивал всерьёз, просто хотелось как-то успокоить пожилого глыбаря. Слишком уж рожа у него раздулась от гнева, того и гляди хватит удар.

– Если тебе так уж тягостно моё присутствие, я могу уйти. Пусть даже ты сам приглашал меня погостить. Вот только кричать не нужно, я в экстремальных ситуациях себя не контролирую. Да ты и сам должен помнить, что случается, если меня как следует напугать.

– А ты мне не грози, умник!
– ответил Бо, всё же заставляя себя успокоиться и перевести дыхание.
– Тебе велено упражняться в колдовстве, а не девкам под подол лазить. И так уже молодёжь, на тебя глядя, начинает лениться. Мой младший вчера так и сказал: я, мол, колдуном стану, когда вырасту. Колдуны не работают, а только ходят по двору и о волшебстве думают.

– Ах, вот в чём дело!
– усмехнулся я.
– Разумеется, я бы мог поработать. Работяга из меня что надо! Вот только спина, знаешь ли, всё ещё побаливает. Вдруг совсем слягу, и кто тогда будет деревню от веркуверов спасать? Ты что ли, старый болтун?

– Да ты сам хуже любого веркувера!

Что ж, тут он, пожалуй, прав. Лучше или хуже, но сильнее — это точно. И веркувера, и любого глыбаря тоже. И самому Бо об этом прекрасно известно. А то бы давно занялся на моём примере воспитанием фрайской молодёжи.

Так бы и глядели друг на друга, пока воздух между нами не задымился, если бы на шум из хаты не выбежал Тляк.

– Успокойся, Бо! Хватит на парня наезжать. Он нам для других дел пригодится.

– Так ведь он совсем уже… От безделья к девкам приставать начал!

– Ну и как, получилось? – с хитрой усмешкой поинтересовался карлюк.

После этого вопроса я, признаюсь, скис – знает, подлый гном, как испортить настроение.

– А раз так, то и спорить не о чем, - Тляк говорил так уверенно, будто имел право командовать старостами и волшебниками.
– Напроказничал парень, с кем по молодости не бывает? Сам знаешь, к нашим обычаям он пока не привычный. А народ успокой – передай, что больше такого не повторится. Завтра на рассвете мы с ним в поход выступаем.

– Куда это? – почему новости о себе самом я всегда узнаю последним?

Тляк крякнул от удивления.

– Я ж тебе объяснял, Луфф. Стихин у нас заканчивается. Дней на десять осталось. А начнётся война, и вовсе будет его не достать. Пока тихо, нужно сходить к нахтам, затовариться.

– Ну так иди, я-то здесь причём?

– А кому, спрашивается, этот порошок нужен?
– не выдержал ненадолго примолкший Бо.
– Кто его трескает на завтрак, обед и ужин? Кто без него шагу ступить не может? Для него ж, дармоеда, стараемся, а он рожу кривит!

– Это ты всё время чем-то недоволен. Не туда пошёл, не то сказал, не так посмотрел. Распоряжайся своими дерьмокопами, а нас, волшебников, не тронь, понятно?

– А ну-ка оба молча-а-ать!!!

Вот уж не думал, что карлюк может так завизжать. Ни одной фрайской самке не повторить. Да что там самке, даже свин позавидует! Бо, знающий Тляка не в пример лучше меня, и то от неожиданности проглотил все возражения. А карлюк уже своим обычным голосом продолжил:

– Луфф, ты прав. Ты нам очень-очень нужен. Без тебя с орденом не справиться. Но и ты без нас, без нашего порошка, пропадёшь. Червяк тебя быстро доканает. Так что, давай договоримся больше промеж собой не ругаться, злобу беречь для врага. А на Бо не сердись. Ты бы сам попробовал окрестных старост на бунт против веркуверов подговорить, ещё бы не так закипел. Ну как, мир?

А я что, я разве против? Особенно, если разговаривают со мной по-человечески, а не пытаются за горло взять.

– И в походе ты мне тоже нужен. С тобой спокойней. А нам в этот раз позарез нужно без приключений дойти.

– Ладно, пошли, раз уж так, - согласился я под всё ещё недовольное сопение старосты Бо.
– Далеко до твоих нахтов добираться?

– Да вёрст сто будет, ежели по прямой. Но мы пойдем лесами да болотами. Так что и все двести наберётся.

Ну, спасибо, успокоил. С моей спиной только по болотам и лазить. Но и в деревне, честно говоря, после сегодняшнего происшествия задерживаться не очень хочется.

– А мы — это кто?

– Кроме нас с тобой, ещё шестеро пойдут. Два глыбаря - сын старосты Кут с приятелем своим Тробом, урд Шадох, карлюк Пешко и старый смазль Олтей со своей дочкой.

При последних словах я непроизвольно напрягся. И почувствовал такое же напряжение у себя в штанах.

– А девка-то нам зачем?!

Тляк как-то слишком уж безмятежно на меня посмотрел, потом всё-таки не выдержал и ухмыльнулся.

– А ты не смотри, что Шая - девка. Из лютобоя она палит почти как её папаша, лучший стрелок в деревне. И в борьбе любого уложит на лопатки, хоть того же Троба. Не девка, а воин в юбке.