Тёмный эльф

– Я к нему равнодушна, – ответила белоликая.

Она достала из дорожной сумки эльфа котелок, набрала туда снега и вскипятила воду. Эрлион добавил щепотку чая, выменянного прошлым летом у орков. Запахло смородиной и малиной. Принц напоил эльфа чаем, затем притоптал снег, соорудив нечто постели.

– Ты помнишь наш уговор? – спросил оборотень?

Эльф кивнул. Принц из их плащей соорудил палатку. Эрлион поднялся, шатающейся походкой подошёл к палатке, опустился на колени и вполз внутрь. Оборотень аккуратно закрыл вход и прилёг рядом с эльфом. Он медленно его раздел, любуясь телом.

– Твоя кожа такая тонкая, что на ней остаются следы, – оборотень нежно лизнул соски и провёл ладонями по рёбрам. – Какие следы оставил принц на тебе.

Эрлион вспомнил проведённую ночь с Анарионом, а потом показал запястья, на которых отпечатались пальцы принца.

– Почему он был груб с тобой? – оборотень поцеловал запястья, погладил руки, а потом и плечи.

– Потому что от меня несло запахом орков, – признание само выскочило из Эрлиона.

Слеза сбежала по щеке. «Глупость верить, что я ему приглянулся, – зло подумал Эрлион о принце. – Он только и хотел рассмотреть моё тело после орков да самому попробовать причинить боль. С Лоринаном он нежнее в сто раз».

– Не думай о нём, – оборотень ласкал ладонями впалый живот эльфа. – Они заплутают во вьюге и сгинут в неизвестности.

– Я не желаю им такую кончину, – прошептал Эрлион.

– Не тебе решать, кому жить, а кому умирать, – оборотень перевернул эльфа на живот, развёл ноги, чуть приподнял бёдра и резко вошёл внутрь.

Эрлион тяжело задышал, поймал оборотня за запястье и притянул к себе.

– Помедленнее, ты причиняешь мне боль.

– Хорошо, – согласился принц, и слегка прикусил загривок.

Эрлион расслабился и предоставил оборотню полную свободу.

Глава 5

Эльф проснулся от холода, плащ присыпало снегом, костёр давно потух. Эрлион вскочил на ноги и огляделся, никого. Оборотень исчез, получив тепло. Эльф собрал пожитки, костёр повторно не получилось разжечь, он пожевал холодный хлеб и направился к кромке замёрзшего моря. В белоснежной пустыне было легко заплутать. Всё одинаково безлико. Ты остаёшься один на один с собственными мыслями. Белизна затягивает в водоворот бесконечного одиночества. Глаза просят хоть одного тёмного пятнышка, хоть чего-нибудь, чтобы не ослепнуть.

Эрлиону показалось, что впереди он видит оборотня. Ветер вздымал его капюшон, издалека не удавалось распознать кто это – Анарион или Лоринан. Эльф ускорил шаг, поминутно облизывая губы. Оборотень остановился и уставился на преследователя. И только тут Эрлион понял, что попал в зарождающуюся вьюгу. Эльф руками принялся рыть укрытие, снег прибывал, застилая взор. Эрлион забрался в небольшую яму, накрылся с головой плащом и закрыл глаза. Ветер завёл песню над ним, а в сердце вновь проснулась боль. «Уступи место», – голос принца звучал презрительно и требовательно. Эрлион поднёс руки ко рту и начал на них дышать. Лоринан толкнул плечом друга и вышел вперёд. Те, кто видели, как поступил принц, отвернулись, чтобы не испытывать угрызения совести потом.

– Всё будет хорошо, – прошептал Эрлион, немного подвигал плечами, чтобы снег не вплотную его прибил в укрытии. – Теперь я сам по себе, и никто не посмеет меня обидеть. Никто. Никогда.

Орк Татиш

Татиш пошевелил угли, по берлоге разбежались огненные блики. Стрига наелся до отвала кролика и спал. Молодые орки сгрудились на другом конце пещеры, занятые своими делами. Снова вспыхнули руны на предплечьях.

– Что ж ты мне так запал в душу? – спросил Татиш у огня.

Орк на мгновение закрыл глаза, отыскал внутренним взором эльфа и ощутил дикий холод. «Глупец, – подумал он. – Замёрзнет же во вьюге». Татиш по-тихому вышел из берлоги, потёр руки и направил ладони в сторону вьюги. Вдруг из темноты выскочил эльф, капюшон сбился назад, ветер трепал светлые волосы:

– Не смей, – его голос прозвучал грозно и требовательно.

Татиш на мгновение растерялся.

– Белоликая царевна? – орк потянулся к эльфу-оборотню, тот лихо отскочил прочь.

– Нечего колдуну огня бродить по северным просторам, – прошипел злобно существо, показывая два ряда острых как бритва зубов.

– Я пришёл ради мира, – Татиш незаметно начал наматывать на руку верёвку.

Оборотень заметил приготовления колдуна.

– Эльф принадлежит только мне, – оборотень гордо вскинул голову, отступив под покров вьюги. – Убирайся на юг, здесь будут жить замёрзшие мертвецы.

Вьюга спрятала оборотня. Татиш сплюнул от досады на снег, ведь совсем рядом белоликая была, а теперь поли ищи её на белых просторах. Он вернулся в берлогу, лёг на кровать и стал думать об Эрлионе.

Темноволосый эльф

Эльф почувствовал тепло в руках и ногах, он улыбнулся. Кто-то сверху раскопал его под завалами снега. Прекрасное лицо Анариона, тонкий изгиб бровей.

– Ты вернулся, – прошептал Эрлион и потянулся к принцу.

Холодные руки Анариона нырнули под рубашку эльфа. Эрлион дрожал от ласк оборотня, за шиворот попадал снег. Принц целовал мертвенно-холодными губами, прикусывал кожу на шее и груди. Эрлион открыл глаза и увидел лишь ветер. Оборотня не было, как и не было поцелуев. Эльф не выдержал и заплакал от безысходности. Он укутался в плащ, чтобы не потерять драгоценное тепло тела, накрыл капюшоном голову. Вьюга стихла под утро. Эрлион правой рукой раскопал сугроб, в котором оказался. На небе ярко светило солнце, а впереди простиралась снежная пустыня. Эрлион окончательно выбрался наружу, стряхнул налипший за ночь снег, достал из дорожной сумки холодный хлеб и немного пожевал его.

Идти было легче, чем вчера. Вьюга согнала весь снег, оставив ледовый панцирь. Эрлион шёл, низко опустив голову. Ему было стыдно за ночную слабость, он знал про снежные сны, которые могут слепиться в самое желанное для сердца. Знал и не смог устоять перед соблазном. «Надо было сказать Анариону в ванной комнате, чтобы пошёл прочь, – подумал Эрлион, вспоминая его сильные руки. – Или прогнать из комнаты. Прочь! Чтобы он тоже почувствовал, как смотрят сквозь него и видят кого-то другого». Эльф поскользнулся на льду и упал на живот. Сквозь бирюзовую толщу была видна вода. Эрлиону показалось, что он даже увидел тень рыбы.

– Надо быть осторожней, – сказал эльф сам себе.

Теперь надо опасаться прорубей, что рыбы выбивают изнутри замёрзшего моря. От снега ещё можно было спастись, а вот из проруби можно и не выплыть. Эрлион поднялся на ноги и продолжил путь. Через несколько километров он увидел Анариона, тот стоял в лучах солнца, улыбался и приветливо махал рукой. Эрлион осторожно направился в сторону оборотня. Звук трескающегося под сапогами льда заставил его остановиться.

– Ты желаешь мне смерти? – удивлённо спросил эльф оборотня, но того и след простыл.