Темный мастер

Минуту она разглядывала потемневший серебряный медальон, дрожащими руками поглаживая его неровную поверхность. Затем, затаив дыхание, щелкнула потайной пружинкой и открыла его.

— Вот как… Я уже начала забывать, какой ты, — тихо произнесла она с особой, горькой нежностью, осторожно прикасаясь пальцем к одному из двух едва различимых портретов.

— Дружок твой? — пророкотал, нависая над ней, Храш.

Лая поспешно захлопнула медальон и сжала его в руке.

— Не суй свой носище не в свое дело, котеночек! — в привычно-насмешливой манере (будто и не было минуты слабости!) отрезала девушка.

Храш обиженно заворчал:

— Я-то что, просто интересно стало, зачем тебе эта безделица. Она ж ничего не стоит!

— А ты, конечно, проверил? — глумливо сверкнула на гиганта глазами Лая, затем вдруг вскочила и повисла у него на шее, по-детски звонко чмокнув в щеку.

— Эх, Храшик! Ты даже представить себе не можешь, что ты для меня сделал!

Бородач, совершенно смутившись, засопел что-то невнятное. Лая же, вновь усевшись и напустив на себя деловитый вид, продолжала:

— Самое время поговорить об оплате. Из твоего послания мне показалось, будто ты имеешь определенные виды на мою скромную особу?

Какое-то время Храш молчал, пытаясь уловить смысл слишком сложной для него фразы, затем покраснел больше прежнего и решительно замотал головой.

— Да как ты могла подумать! — весьма безыскусно изображая благородное негодование, соврал он. — Я же тебя еще девчонкой помню!

— Ну-ну… Ох, врешь, котеночек! — насмешливо протянула Лая. — Я вот тоже помню: еще когда я была с Ульмом-Черноротым (да покоится он в мире! Тот еще был мерзавец, хоть и научил меня многим штучкам, но не зря все-таки мы его на тот свет спровадили!), и с бандой его мы по лесам шлялись, с тех еще времен на меня ты пялился вовсе не по-отечески!

— Ну, было дело, — понурился Храш. — Так то ж по дурости!

— Ладно уж, не о том речь, — примиряюще сказала Лая. — Не хотелось бы омрачать старую дружбу всякой пошлятиной. Вот только и в долгу оставаться не могу. Глянь-ка, что я для тебя приготовила!

Осторожно, чтобы не привлекать внимания окружающих, она вытащила из внутреннего кармана курки темный сверток и, развернув его перед Храшем, извлекла толстенную, золотую с рубинами, цепь, заканчивающуюся большой круглой медалью с гербом.

— Владетельная медаль лорда Саппа Олланского! — гордо провозгласила девушка. — Той самой скотины, что обесчестил твою сестру и тебя заставил скитаться по миру!

— Да как же это… Вот это ты, сестричка, порадовала! — засиял Храш, сгребая медаль огромными ручищами. — Вот этого вовек не забуду!

Он вдруг смущенно замолк, уставившись на дешевенький серебряный медальон, который Лая как раз пристраивала себе на шею. Затем пробасил совершенно искренне:

— Не надо было, я бы тебе его и так отдал!

— Знаю, — весело отмахнулась девушка. — Я бы тебе эту штуку тоже так отдала, но уж коль такое дело — будем меняться!

С минуту они переглядывались, крайне довольные друг другом. Затем Лая вдруг нахмурилась, как-то вся сжалась, моментально превратившись из веселой красавицы-насмешницы в незаметную серую мышку. Храш удивленно оглянулся, пытаясь выяснить, что стало причиной такой перемены, и тоже нахмурился: на пороге стояла фигура в темной маске.

— Кто это? — прошептала Лая, изо всех сил распуская вокруг себя пелену незаметности.

— Мастер Соня, прегадкая дамочка! Обитает за соседней дверью.

— Глава местной Гильдии?

— Угу, — промычал Храш, тоже пытаясь изобразить шепот. — Если ее и старого подмастерья Долгопола можно назвать Гильдией: их тут всего-то двое на всю округу. Хотя нам и этих много: народишко-то здесь хоть драчливый, но бедный и не злой.

— Что ж, ясно, — немного расслабилась Лая.

— А что это ты испугалась? — полюбопытствовал бородач. — У тебя неприятности? Может, помощь какая нужна?

— Эх, Храш, что я там говорила про твой носище? — тихонько, самой себе пробормотала Лая. Фигура в темном как раз усаживалась за столик у противоположной стены.

— Что-то задержалась я здесь, — не спуская с нее глаз, проговорила девушка и начала осторожно выбираться из-за стола.

— Ну как же, мы же еще и поговорить не успели! — жалобно и чересчур громко загудел Храш, тоже пытаясь встать.

Женщина в маске повернулась в их сторону, скользнула небрежным, невидящим взглядом.

— Прости меня, Храшик! — виновато бросила Лая, хватая его за запястья и нащупывая пульс. — Так надо.

Она зажмурилась, затаив дыхание и вбирая ритм его сердца биение за биением, пока не прониклась им полностью, как учила когда-то старушка Иша. Затем выдохнула и ударила самым сильным беспамятством, на которое только была способна.

Храш удивленно крякнул, осел на скамью и тут же захрапел. Нежно потрепав его по щеке, Лая выскочила на улицу, под проливной дождь, и, отчаянно себя ругая за неосторожность, поспешила к городским воротам.

Скрипучая телега, подпрыгивая на кочках, неторопливо поднималась по склону. Лая прислушивалась к ленивому бормотанию старичка-крестьянина, понукающего смирную лошадку, и зябко ежилась, кутаясь в свой ветхий плащ, совсем не спасающий от первого северного морозца.

Подъем закончился. Внизу, куда уходила дорога, глазам девушки открылся живописный вид на лесистую Таркхемскую долину с небольшим опрятным поселением (сплошь из каменных домиков с садами да огородиками), разделенным надвое мелкой горной речушкой, — с одной стороны, и двумя рядами длинных, уродливых коробочек-бараков местной школы — с другой.

Лая любовалась знакомыми местами, иногда улыбаясь каким-то своим воспоминаниям, когда телега вдруг сильно подпрыгнула на очередной кочке, жалобно скрипнула и покосилась.

— Вот уха-требуха! — смешно выругался старичок, кряхтя слез на землю и, почесывая макушку, уставился на сломанное колесо.

Девушка тоже спрыгнула с телеги, немного потопталась, разминая затекшие и уже порядком замерзшие ноги. Затем взяла свои вещи, вручила приунывшему старичку пару серебряных монет и, пожелав ему удачи, затопала вниз по дороге.