Темный полдень

Он небрежно отбросил топор и осмотрел меня, мокрую почти по пояс.

— Ты рано.

— Прости, не хотела, чтобы местные знали куда я ушла, вот и пришлось уходить полями и огородами. А в поле роса, знаешь ли….

— Знаю. Подожди, дрова доколю.

— Я могу завтрак приготовить, — предложила несмело, как бы протягивая лавровую ветвь после вчерашнего…. недоразумения. — Если хочешь, конечно.

Его губы чуть улыбнулись, он стер пот со лба и кивнул.

— Иди. Где что лежит — знаешь.

Он снова поднял топор, вернувшись к своей работе, и его движения снова стали чёткими и отточенными, как будто этот короткий разговор позволил нам обоим чуть выровнять дыхание.

Я кивнула в ответ и пошла в дом, ощущая, как напряжение, которое висело между нами, стало немного слабее, словно трещина в стене начала понемногу расширяться, пропуская лучи утреннего солнца. На кухне, в привычном для него порядке, лежали продукты, которые он, как обычно, готовил для себя: яйца, хлеб, несколько простых ингредиентов. Я принялась за готовку, радуясь возможности занять руки делом и отвлечься от тревожных мыслей.

На этот раз решила поизгаляться и вспомнила редкие уроки кулинарии, которые давала мне тетка Маша, работавшая в кулинарном техникуме. Быстро приготовила тесто для сырников, открыла банку сгущенки, так любимую Андреем, и взбила ее со сливками.

Когда я выложила последние сырники на тарелку и полила их нежным сливочным кремом, Андрей как раз вошёл в дом, неся с собой запах свежего дерева и прохладу утреннего воздуха.

— Ого. Неожиданно.

— А для меня-то как… Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, так, кажется, говорят? — пропела я, улыбаясь и наливая в две кружки кофе.

На долю секунды черные глаза блеснули огнем. А потом он взял у меня одну из кружек.

— А к сердцу женщины какой путь?

— Ох, если бы я это знала, то, наверное, была бы черным властелином планеты!

Андрей тихо усмехнулся, а потом сделал глоток горячего кофе, сдерживая улыбку.

— Тебе бы подошло.

— Увы, власть меня никогда не прельщала, — пожала я плечами, садясь напротив него.

— А что прельщает?

— Свобода. Возможность заниматься тем, что люблю. Общаться с теми, с кем хочу. Ездить туда, куда хочу.

— А семья? — внезапно спросил он между делом.

— Я… Андрей, я не знаю, что такое семья, — внезапно я сказала ему правду, словно вырвала из себя эти слова, которые давно копились где-то внутри, глубоко спрятанные. — Я всегда одна, с самого детства. — Я посмотрела на свою кружку, не в силах встретиться с его взглядом. В этом признании было больше уязвимости, чем я была готова показать.

— То есть, у меня была опекунша, — продолжила я, стараясь держать голос ровным, — но вот любовь… Она, скажем так, была сильно сдержана. — Губы скривились в горькой усмешке, и я чувствовала, как дрожат пальцы, обхватывающие горячую кружку. — Она заботилась обо мне, но на её языке «любовь» была чем-то вроде упрёка. Если я ошибалась, то слышала это снова и снова, до изнеможения. Никогда не чувствовала, что достаточно хороша. Что заслуживаю тепла, понимаешь?

Я не знала, зачем рассказываю ему это, ведь с этим грузом я жила уже много лет, не пуская никого близко. Но сейчас, в этой кухне, с запахом свежезаваренного кофе и светом утреннего солнца, пробивающимся через окна, мне захотелось говорить.

— А потом, когда я выросла и решила, что буду строить свою жизнь сама… — голос дрогнул, и я глухо рассмеялась, вспоминая все эти неудавшиеся отношения, которые я пыталась склеить из осколков чужих ожиданий и своих неоправданных надежд. — Каждый раз, когда мне казалось, что вот оно, что я нашла кого-то, кто может стать близким… всё рушилось. Я снова и снова не оправдывала ожиданий, делала по-своему… не была… удобной.

Внезапно он поднялся со своего места и подошел ко мне со спины. Я вздрогнула, но не пошевелилась, зная, что ему можно доверять. А он просто встал сзади и положил свои руки на мои, сжимавшие кружку. Не объятия, но тепло. И защита. Почувствовала, как он лбом коснулся моего затылка. Не поцеловал, нет, просто прикоснулся, позволяя себе чуть больше, чем обычно, словно проверяя, соглашусь ли я на это.

Не было в этой близости ничего похожего на страсть или секс, это было прикосновение друга, может защитника. Одинокого человека, которому тоже хотелось почувствовать тепло другого.

Я чуть откинулась назад, позволяя нам быть еще чуть ближе друг ко другу. Сидела на высоком барном стуле, опираясь на его грудь и чувствовала себя почти счастливой. Как мало нужно для счастья — немного тепла… Всего лишь немного тепла….

— Пойдем, Айна, — прошептал Андрей, нехотя отстраняясь от меня. — Пойдем. Может получим ответы. Хотя бы на часть вопросов.

24

Июнь

Мы прошли в его рабочий кабинет, где на столе был выставлен большой монитор.

— Кофе можешь взять с собой, — заметил Андрей, когда мы выходили из кухни.

— Ты — золотой мужик, ты это знаешь? — хмыкнула я, забирая кружку. — А если пролью? Я три ноутбука за свою жизнь так запорола.

— Я — четыре. За последний год, — последовал невозмутимый ответ. — Технику можно восстановить, — он тихо вздохнул. — Человека — нельзя.

Он не жаловался, он просто констатировал факт, но в его словах прозвучала затаенная горечь и спокойное смирение. Я села на кресло, напротив монитора и отпила из чашки. Андрей быстро подключил к монитору маленький ноутбук и включил режим конференции. Сам сел не рядом со мной, а устроился на полу, возле моих ног, за низким журнальным столиком. Таким образом мы оба оказались в поле видимости камеры.

На мониторе замерцал свет, и через секунду на экране появился мужчина. Увидев его, я невольно задержала дыхание. Он выглядел как версия Андрея из параллельной реальности — более молодой, гладко выбритый, с безупречной стрижкой и одетый в элегантный, дорогой костюм. Казалось, будто он сошёл с обложки глянцевого журнала о бизнесе.

Тот Андрей, что сидел рядом со мной на полу, выглядел суровее, жестче, словно обтёсанный временем и опытом, в его лице и в каждом движении чувствовалась усталость от мира, а этот человек на экране был словно выточен из другого материала — тот, кто привык жить в центре событий, а не на их периферии.

— Привет, Андрюх, ну и задачку ты мне тут подкинул, братец. Оооо, простите… — он перевел глаза на меня, а потом снова посмотрел на брата, задавая немой вопрос.

— Айна, это Алексей. Мой брат. Леха, это Айна. Моя… — он осекся. Мы оба с Алексеем замерли, ожидая, как именно представит меня Андрей брату. — Моя… — он судорожно искал слова, и я почти физически почувствовала его напряжение.

— Я — местная сумасшедшая, которой ваш брат спас ноги и возможно то, что повыше, — закончила я за него, улыбнувшись Алексею.