Темный полдень

И хотя мне было до тошноты противно думать о том, что придётся снова видеть Дмитрия, который, вероятно, был более чем доволен после вечера с Натальей, я не могла подвести единственного человека, кто, каким бы он ни был грубым, хоть как-то искренне заботился обо мне в этом гребаном мире. В принципе, все, что мне оставалось сейчас — механически выполнять то, что предписывала должностная инструкция, заниматься восстановлением собственной жизни и репутации и как можно скорее свалить из этого богом забытого места.

Вылив в термос остатки чая, и прихватив его с собой, я вышла на залитую солнцем улицу поселка. Дары местных как обычно ожидали меня у самого порога: на этот раз они вызвали не раздражение, а даже некую теплоту в душе. Свежие, еще теплые пирожки с мясом, традиционное молоко, которого у меня итак уже было больше, чем нужно, немного первой зелени, мягкий, нежный сливочный сыр и зефир — явно домашнего изготовления.

Я присела на ступеньку, взяла один из пирожков, ещё тёплый и пахнущий как детство, и надкусила, чувствуя, как к горлу подступает ком. В этом суровом и недружелюбном месте находились люди, которым не была безразлична моя жизнь. Чувство благодарности, простое и светлое, заставило меня на мгновение замереть. Хоть кто-то, пусть и молча, поддерживал меня, оставляя у порога эту заботу, такую простую и бесхитростную. Искусно сплетённый явно не детской рукой венок из цветов василька и еще зеленых, но уже тяжелых колосьев пшеницы, так и манил надеть его на голову. Однако от этой шалости я удержалась, только занесла подарки в дом, и аккуратно положила венок на стол, чтобы вечером он радовал мои глаза.

На работе сразу ушла в свою каморку и занялась сортировкой прибывающих документов. И хоть их было не много, это позволяло мне отвлечься от своих тяжелых мыслей. Заходили и уходили работники комплекса и администрации — моя каморка уже полностью соединила эти две работы, однако я не возражала — в администрацию сельского поселения поступало настолько мало документов, что обработать их занимало максимум час в день.

Пару раз я слышала голос Дмитрия — то с улицы, то в глубине здания. Он явно проходил мимо моего кабинета, но внутрь не заходил. Возможно, знал, что нам нечего сказать друг другу. Мои чувства к нему никуда не исчезли, несмотря на горечь и обиду внутри, а если Наталья действительно услышала то, что я сказала в тот вечер, то они, вероятно, уже начали сближаться. Наблюдать за их счастьем оказалось бы для меня слишком тяжёлым испытанием — в этом вопросе мой альтруизм уж точно не дотягивал до святости. Надеюсь у обоих хватит мозгов понять это и постараться не попадаться мне на глаза.

Хотя я понимала, что присутствие Андрея в моей жизни теперь было токсичным, но бросить его подарки ему в лицо — это был бы жест подростка, недозрелый и глупый. Всё, что он дал мне — ноутбук, камера, доступ к нужной информации — стало для меня оружием, с помощью которого я разрушала стены своей собственной тюрьмы. Пусть эти вещи станут платой за те чувства, которые он пробудил во мне, за иллюзии, которые он же и разрушил.

— Айна…. — Дима вошел так не слышно, что я вздрогнула всем телом. Подняла на него глаза.

Он выглядел спокойным, сосредоточенным, сдержанным, как обычно, но под глазами залегли тени. Удивительно, не был он похож на счастливого мужчину, который провел время с любимой женщиной.

— Что? — мой тон был холодным, почти равнодушным, словно между нами не было ничего личного.

— Я…. тут договора на поставку кормов. Сможешь их зарегистрировать и передать юр. отделу — пусть до завтра свое заключение дадут.

— Хорошо, — взяла у него папку, понимая, что это только предлог, — передам и прослежу, чтобы они вовремя все сделали.

— Спасибо…. — он так и стоял в дверях, не заходя и не уходя.

— Что-то еще, Дмитрий Иванович?

— Иди домой пораньше… — тихо сказал он, — выглядишь… не очень…

Капитан очевидность!

— Ты тоже. Видимо вечер у нас обоих удался на славу, — не сдержала я злой шпильки.

— Айна… — он сделал шаг ко мне, но остановился под моим ядовитым взглядом.

— Не переживай, Дмитрий Иванович, у меня бывали времена и похуже. Это не твоя проблема, у тебя сейчас других дел хватает…. И есть на ком свою заботу проявить.

Его зеленые глаза стали ледяными.

— Еще раз, девочка, ты попробуешь мной манипулировать, — процедил он, — и я заставлю тебя об этом пожалеть.

От перемены его настроения меня словно водой окатили. Я посмотрела на него с удивлением.

— Ты меня за идиота держишь, Айна? Чего добиваешься?

Таак, похоже не у меня одной вчерашний вечер прошел не по плану….

— Если честно, понятия не имею, о чем ты сейчас говоришь, — ровно ответила я, стараясь не отводить глаз.

— Зачем ты отправила меня к Наталье? Чтобы что? Я на пубертатного подростка похож?

— Тебе ответить честно или политкорректно?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Знаешь, Айна, я начинаю приходить к выводу, что все свои неприятности ты наскребла себе сама.

Эти слова задели сильнее, чем я могла ожидать. Я поджала губы, стараясь подавить ответную вспышку эмоций, которые нахлынули с новой силой. Он видел только внешний слой, только мои резкие реакции и колкости, но не понимал, как больно было наблюдать за ним и Натальей, как невыносимо становилось находиться здесь, окружённой невысказанными обидами и недомолвками.

— Возможно, — я заставила себя выдавить из себя равнодушный ответ, — но я хотя бы не прячусь от своих ошибок, Дмитрий Иванович.

— Сначала создадим себе сложности, а потом героически из них выкарабкиваемся — это твой девиз?

— Фишка в том, Дим, что ты — тоже моя сложность. Но я хотя бы иллюзий не питаю.

— Это хорошо, Айна. Потому что у меня тоже нет иллюзий, и уже давно, — бросил он, развернувшись к двери с резкостью, почти подчёркнуто. — Я прекрасно вижу, кто чего стоит.

Его слова ранили, оставляя ощущение пустоты и горечи. Он шагнул к двери, и, уже выходя, обернулся напоследок.

— Тётка вечером заглянет, — продолжил он ровным, но ядовитым тоном. — Она, похоже, искренне беспокоится о тебе. Надеюсь, её ты не станешь отпинывать так, как только что меня?

Я молча наблюдала, как он выходит, и едва заметно кивнула, хоть и знала, что он не видит.

Я давно не видела Надежду, с того памятного дня, когда она принесла мне свой чай. Как ни странно, именно он сегодня дал мне силы пережить день после бессонной ночи. Я не сердилась на нее за то, что едва не отравилась, ведь она честно предупреждала, что злоупотреблять напитком не стоит, а я благополучно пропустила мимо ушей.

Когда она вошла в дом, невозмутимая, немногословная, но уверенная и спокойная, ее спокойствие передалось и мне. Она скользнула глазами по стене с паутиной, по новому ноутбуку, но ничего не сказала, только чуть поджала губы.

— Пойдем, — позвала за собой, — помогу баню растопить и покажу как нужно ходит, чтобы никто не тронул.

Я передернула плечами, но ослушаться не посмела — ощущая, как ее сила отгоняет все тени страха. Движения ее были спокойными, не суетливыми, выверенными — как у племянника. Уверенно наколола дров, бросила в печь. Так же уверенно набрала баки с водой, бросив туда немного трав для аромата.