Темный полдень
Шрифт:
Когда он отстранился, я увидела в его глазах то, о чём давно мечтала, но боялась надеяться: уверенность и нежность, без тени сомнений.
— Соблюдем обычаи, Айна? — улыбаясь, спросил он. — Тетка мне голову оторвет, если я тебя коснусь до помолвки. Подождем два дня?
Я не смогла сдержать улыбку, слыша его слова — тёплые и немного шутливые, но с такой серьёзностью и уважением к тому, что для меня и для него было важно. Его предложение следовать традициям казалось таким естественным и правильным.
— Я не рискнула бы злить твою тетку, — уткнулась в теплое плечо.
Он снова обнял и поцеловал.
— Два дня, Айна. Всего лишь два дня. Очень долгие
**
Дорогие читатели,
книга подходит к своему финалу, поэтому буду рада услышать ваши мысли и пожелания по книге)))
Визуализация и детализация книги есть на моей странице в ВК "Территория сердца. Романы Весела Костадинова". Там же можно узнать и мои дальнейшие планы, поболтать и просто пожелать всем хорошего дня.
С уважением, ваша Весела.
30
Июнь
Эти два дня пролетели в ощущении лёгкости и тёплого счастья, словно внутри меня горел мягкий свет, а за спиной действительно выросли крылья. Каждый момент, когда я ловила на себе тёплый взгляд зелёных глаз Димы или чувствовала крепость его объятий, заставлял сердце замирать от радости. Впервые я была рядом с человеком, с которым мне не нужно было притворяться, кого я могла просто любить — и это чувство, похоже, было взаимным.
Иногда я замечала тень в глазах Димы, лёгкую искру боли, когда мы проходили мимо закрытого магазина Натальи. Он не показывал этого явно, и я не хотела напоминать ему о прошлом. Но когда он сильнее прижимал меня к себе или ловил мою руку в свои, я чувствовала его стремление быть рядом, сдержанную заботу, которой он меня окружал. И село, на удивление, казалось, радовалось нам: никто не смотрел косо, ни одна из девушек не проявляла враждебности, хотя я была уверена, что у Димы нашлось бы немало поклонниц.
Тётка Надежда, с её бдительностью и уважением к традициям, зорко следила за тем, чтобы обычаи соблюдались, и не позволяла Диме переступать черту. Но мы оба относились к её правилам с легкой игривостью, нарушая их лишь чуть-чуть, украдкой касаясь друг друга или обмениваясь быстрыми поцелуями.
День села, совпадающий с летним солнцестоянием, казался кульминацией этого времени — самой природой выбранный момент. Я, пожалуй, удивилась бы, если бы этот праздник не совпал с таким особым днём. Здесь это было ожидаемо и логично. Местные ритуалы, как я начала понимать, не были пустой формальностью, а несли глубокий смысл, который проходил через века, соединяя поколения. Эти традиции, казалось, вплетались в самое сердце села, оживляя его и делая частью чего-то большего, и мне становилось интересно, какой смысл и смысловые слои скрываются за ними.
Старейшины деревни, семь самых почетных жителей села, среди которых были и Надежда, и дед Волег, пристально следили за подготовкой, давая указания и напутствия, как должно выглядеть село в этот особый день. С площади доносился аромат свежесрезанных цветов и злаков, которыми украшали арки, ставни и лавки. По всему селу были развешаны гирлянды из полевых трав, а местные жители, оживлённые и сосредоточенные, несли из старых сундуков традиционные одежды, унаследованные от своих родителей и бабушек. Они подгоняли их, гладили, украшали ленточками, стараясь сохранить каждую деталь так, как было задумано веками назад.
И я, к своему удивлению, оказалась не в стороне. Надежда с лёгким, но настойчивым покровительством почти сразу же взяла меня под своё крыло, сказав, что «раз уж ты здесь, так уж будь как полагается». Её помощницы — женщины постарше и несколько девушек моего возраста — с тихим любопытством подбирали для меня наряд. Он сильно отличался от одежды других
женщин: длинная белая простая льняная рубашка, доходящая до колен, без всяких рисунков и вышивки. Поверх этой рубашки меня подпоясали ярко желтым поясом, а на ноги надели изящные лапти, искусно сплетенные из соломы. Надежда дала напиться своего чая.Я стояла перед ними, несколько растерянная от отсутствия украшений, но почувствовала, как Надежда, осторожно поправляя рукава, взглянула на меня с тёплой, почти материнской улыбкой.
— Луншорика! — женщины низко поклонились мне. — Полудница-дева!
Волосы мне распустили, расчесали щетками до золотистого блеска. Когда я увидела своё отражение в зеркале, то застыла, не сразу осознав, что смотрю на себя. На меня глядела девушка из другого времени, из другого мира — светлая, как солнечный день, с длинными распущенными волосами, мягкими и золотистыми, словно сами лучи полуденного солнца вплелись в них, легкая, как ветер в полях, изящная, точно пшеница, синеглазая, как цветы василька. Мне не нужны были украшения — я сама была воплощением красоты. От мысли что такой меня увидит Дима перехватило дыхание.
— Завтра, Айна, — прошептала мне Надежда, — завтра ты станешь нашей Силой. Силой села, Силой моего племянника, Силой хозяина этих мест. Завтра вы войдете в круг старейшин, завтра возьмете нашу власть себе. Никто не посмеет помещать этому. Ни один ведьмак, ни одна Йома.
Я вздрогнула, на секунду вспоминая грозного, мрачного Андрея.
— Не посмеет, — прошептала мне Надежда. — Люди не отдадут своюЛуншорику.
Ее слова вечером подтвердил и Дима.
— За его домом наблюдают, солнце мое. Не посмеет он сунуться в село к нам, он вообще, похоже, уехал. И скатертью дорога. Думаю, понял, что ловить здесь больше нечего.
Во взгляде глубоких зелёных глаз светилось нечто большее, чем простая любовь. Этот взгляд был одержим, почти колдовским в своей силе, словно он видел во мне не просто девушку, а ту самую Силу, которую обещала Надежда. Он подошёл ближе, взял мои руки и прижал к своим губам, касаясь нежно, но с какой-то едва сдерживаемой страстью.
— Ты прекрасна, Айна. Как бы мне пережить еще эту ночь?
Я быстро забрала у него ладони и лукаво улыбнулась, отскакивая на шаг.
— Уж постарайся, любимый. Меня уже ждут девушки….
— Знаю, — он улыбался с сожалением, — нужно отпустить тебя. Права тетка, ты действительно словно воплощение полудницы.
Я бросила последний взгляд на Диму, его глаза, полные тоски и нежности, и почувствовала, как сердце захлестнула радость, смешанная с лёгким азартом. Мысль о предстоящем обряде, о традициях, которые я ещё не до конца понимала, но ощущала их силу, наполняла меня предвкушением. Улыбнувшись ему, я, смеясь, побежала по тропинке к дому на окраине села, где уже собирались девушки.
Когда я вошла, атмосфера была волнующе-живая: повсюду мелькали оживлённые лица, слышались смех и шёпот, кто-то пробовал песни, кто-то завязывал последние ленточки в косы. Здесь, в полутьме уютного дома, пахло свежей травой, цветами и каким-то сладковатым дымом от горящих трав, которыми окуривали помещение для очищения перед обрядом. Девушки обернулись ко мне, и я почувствовала себя частью их круга, как никогда ранее.
Они повели меня в баню, омывая все тело настоями трав, от которых пахло терпким запахом васильков и чего-то незнакомого мне, снова и снова расчесывая волосы, легко массируя голову и все тело. Они то оборачивали меня ароматными влажными простынями, то били березовыми и пихтовыми вениками, давая напиться кваса с легким привкусом меда и трав.