Темный полдень

— Он знает, чего ты хочешь, — наконец прошептала она, её голос дрожал, как дрожат листья под ветром. — Он умеет подбирать ключи к твоим тайным желаниям, к тому, чего ты и сама себе не признаешься. Сначала ты думаешь, что это игра, что у тебя есть выбор… А потом… — она замолчала, и её взгляд стал пустым, словно она смотрела в прошлое, которое больше не принадлежало ей. — А потом понимаешь, что ты уже полностью в его руках, и тебе даже нравится это чувство. Это… ощущение, что он видит тебя всю, без остатка. Что ты — его, и только его.

Каждое ее слово камнем падало мне в душу, но я замерла, боясь прервать ее излияния. Мы ошиблись с ней обе. Я решила, что он ломал ее, преследуя, но это было не так. Она впустила его в свою душу, поверила в то, что он может её спасти, что он и есть тот самый идеальный мужчина, который её понимает, который хочет дать ей счастье. Она любила его по-настоящему. И поэтому её боль была в тысячу раз сильнее. Она сжигала её изнутри.

Никогда за год наших встреч с Романом я не чувствовала той зависимости, о которой говорила Арина. Даже когда он был добр, внимателен, дарил дорогие подарки, увозил в красивые места, я всегда ощущала между нами границу, за которую не позволяла себе переступить. Я слишком хорошо знала, что на кону — моя свобода, и потому не давала ему добраться до моего сердца, до того места, где зарождаются настоящие чувства. Нет, привязанность была, я не собиралась этого отрицать, но не было и близко того, что чувствовала эта несчастная.

— Он хочет, чтобы ты полюбила его, — произнесла Арина почти шёпотом, её голос дрожал, как натянутая струна. — Он не просто берёт, он требует, чтобы ты отдала ему всё, что у тебя есть. Он хочет, чтобы ты была зависима от него. И когда ты наконец-то падаешь перед ним на колени, когда признаёшься, что больше не можешь жить без него… — её глаза затуманились, и голос сорвался. — Тогда он теряет к тебе интерес. Как будто ты — всего лишь очередной трофей на его стене, который он срывает и вешает рядом с другими.

Меня пронзила острая догадка, и сердце пропустило удар. Роман искал в своих женщинах любовь — не просто влечение, не просто страсть, а глубокое чувство, то, что делает человека уязвимым, беззащитным перед другим. Ему нужно было, чтобы его любили до предела, до отказа. Возможно, потому что сам он не знал, что такое любить, и пытался заполнить эту пустоту чужими чувствами.

И вдруг я поняла, почему он не отпустил меня. Почему, несмотря на всю ту ярость и презрение, с которыми мы расстались, он продолжал преследовать меня, вмешиваться в мою жизнь. Я была для него вызовом, который он ещё не смог победить. Я не отдала ему свою любовь. Даже в те моменты, когда он был добр и щедр, когда он смотрел на меня с обожанием, я держала себя на расстоянии, я была для него всего лишь партнёршей по договору, но не той женщиной, которая потеряла бы голову от чувств.

Он не достиг своей цели. И поэтому не мог отпустить.

Нет, Арина, похоже я еще на пути к своему рекорду!

Пиздец, товарищи, я в дерьме!

Не прощаясь я развернулась и побежала в глубь парка, не разбирая дороги. Ловушка захлопывалась за моей спиной, и я знала, что в ней уже застрял мой хвост.

6

Май

Несмотря на всю мою браваду и сомнения, встать на ноги я смогла только через три дня после моего приключения. Каждый раз, когда я пыталась подняться с кровати, тело предательски отказывалось слушаться. Голова начинала кружиться с ужасающей силой, будто весь мир вокруг меня колебался, и к горлу тут же подкатывала тошнота. Простой поход до туалета превращался в мучительное испытание, а каждый шаг отдавался болезненной тяжестью в висках.

Даже в душ я ходила, держась за стены, стараясь двигаться медленно и осторожно, как будто любой резкий жест мог снова свалить меня на пол. Это состояние доводило до отчаяния, потому что в голове было одно желание — встать и вернуться к нормальной жизни, но тело продолжало напоминать, что я ещё не готова.

Надо отдать должное Дмитрию, его забота была на удивление деликатной. Он проявлял внимание к моим потребностям, но при этом оставался ненавязчивым, давая мне пространство и не навязывая своего присутствия. Его спокойствие и уверенность действовали как якорь, удерживая меня от тревог, а его предупредительность была почти бесшумной — он всегда был рядом, когда это требовалось, но никогда не переходил личных границ.

Когда я попросила подключиться к интернету, Дмитрий без вопросов дал мне все ключи доступа, словно это было само собой разумеющимся. Он даже не стал задавать лишних вопросов, когда я упомянула, что у меня пока нет телефона и сим-карты. В какой-то момент я поняла, что вообще не представляю для него никакого интереса, он убедился, что со мной все в порядке и просто давал время прийти в себя.

Что ж, меня это полностью устраивало. Чем меньше я сейчас буду привлекать внимание, тем лучше.

Проверив свою электронную почту и мессенджеры, тихо чертыхнулась. Меня продолжали искать, и судя по всему — довольно серьезно. Так и подмывало связаться с кем-то из друзей или знакомых и узнать оперативную обстановку, но инстинкт самосохранения запретил мне даже думать об этом. Хорошо хоть по базам МВД я пока не проходила в розыске. Оставалось лишь надеяться, что рано или поздно охотнику надоест гоняться за мной, и он отыщет себе новую жертву, попроще. Что будет с ней — меня волновало мало, хотелось спасти свою шкуру.

Моё сердце замерло, когда я увидела новое сообщение от главреда. "Айка, они приходили к твоей тётке!" — от этих слов я выругалась вслух. Чёрт, они подобрались совсем близко. Тётка Мария не была мне родной, но именно она забрала меня к себе в КУдымкаре, заботилась обо мне в самое трудное время. Если они пришли к ней, это означало, что цепочка сжимается. Если они догадаются проверить Бобки, это может стать настоящей проблемой.

Я надеялась, что тётка не распустила язык, хотя мы с ней не виделись почти семь лет. Отношения охладели, и вряд ли она сразу свяжет мои проблемы с этим забытым местом. Но теперь, когда охота на меня становилась всё более интенсивной, каждый шаг мог быть рискованным.

— Проблемы? — в комнату почти неслышно зашел Дмитрий, принеся ужин.

— Что? — я подняла на него голову.

— Как себя чувствуешь, Айна?

— Сегодня лучше, — кивнула я, даже не поморщившись. — Думаю, завтра уже смогу нормально передвигаться.

Мужчина поставил поднос с ужином на стол около панорамного окна, сквозь которое пробивались последние лучи заходящего солнца.

— Поговорим откровенно, Айна? — его вопрос прозвучал скорее как предложение, но я чувствовала, что отказать в этом разговоре было бы невозможно.

— О чём ты хочешь поговорить? — спросила я, чувствуя, как внутри меня нарастает беспокойство, однако заставила голос звучать ровно и спокойно.

— О том, что молодая девушка, явно городская, делает здесь, в нашем медвежьем углу? Без телефона, но с сумкой, в которой лежит крупная сумма денег. Я говорил с Витькой — ты села в автобус минуя кассу, значит, не предъявляя документов. Как я уже говорил: мне здесь проблемы ни к чему.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как слова застряли в горле. Как бы я ни хотела сохранить своё положение в тайне, Дмитрий явно не был тем, кого можно было легко обмануть или отвлечь от его вопросов. Он слишком многое знал, и если я продолжу скрывать правду, это может только усугубить ситуацию.