Темпус

Я лишь утер пот со лба и продолжил штурм. Парни, ценой своих жизней, помогли мне занять выгодную позицию, откуда прекрасно простреливался "аквариум" подсобного помещения. Выбить огневую точку в проходе — и бери их голыми руками.

Надо сказать, мне почти удалось. Двойной очередью достав первого стрелка, я бездарно промазал по второму. Почти! Минус один. Стрелянные ребята, опытные — вон, как позиции грамотно меняют.

Звеня ребристыми боками, по полу прямо ко мне прикатилась "эфка". С пробуксовкой рванув за ящики, я в считанные секунды успел уйти из-под удара. Раздавшийся взрыв лишь слегка оглушил — благо в последний момент успел открыть рот. Радуйся, сорок седьмой. Костлявая мягко чмокнула тебя в затылок…

Истошно вскрикнул, имитируя жуткую боль. Из прохода тут же показалась чья-то голова, поводя дулом и выискивая подранка. А вот хрен тебе. Получай за любопытство! Поймав в перекрестье прицела вязанную шапочку, я коротко выжал спуск. Руки тряхнуло отдачей, а стену позади высунувшегося боевика забрызгало чем-то багровым. Минус два. Проход свободен.

Еще трое в аквариуме. Всего лишь трое… Последние выжившие из дюжины… Мне бы гранату…

Ворота ангара позади с треском разлетелись в стороны, пропуская бронированный УАЗик в полицейской окраске. Надо же, вот и подкрепление. Не могли они так долго ехать — тут всего километров пять. Какая-то сука задерживала выезд, специально задерживала! Крышуют, суки, покрывают эту мразь. Чай не простых боевиков накрыли… Выживу и разберусь — обяза-ательно разберусь. Приехали бы пораньше — глядишь, и сохранили бы жизни парней.

Черт, проморгал! Твари, скрывавшиеся в аквариуме, решились на безнадежный маневр — бросились на штурм. Терять все одно нечего — если сидеть, накроют еще быстрее.

Прицелился, снес одного, пригнулся, пропуская над собой очередь. Высунулся сбоку, полоснул по ногам второму, не успевшему спрятаться. Пусть живет — язык нужен. Сзади раздались воинственные крики из серии "Бросить оружие — руки за голову!". Ребят не предупредили, куда отправляют?

Последний выживший боевик, на мгновение высунувшись из-за ящиков, длинной, на пол магазина очередью, прошелся по УАЗику. Крики тут же стихли, сменившись злобным матом. Надеюсь никого не задело.

Спрятаться бандит не успел — словил пулю в лоб. Достал, черт побери. Повезло. Осталось добраться до раненного, да отобрать оружие, чтобы чего не вышло. Надеюсь, покемоны не совсем сдурели и не станут стрелять в спину? На ней нашивка все же, родного департамента, яркая, заметная. Свои мы, безопасники. Не глупое ФСБ, а кое-чего покруче. Перебежка, ящики, перебежка, ящики.

Вот и раненный — натужно дышит, за автомат попытался схватиться. Хрен тебе. Пинок — и оружие, шкрябая по полу, отлетает в сторону. Будь уверен — выживешь. Правда, лучше бы тебе умереть. Ты мне все расскажешь, падла, все! И уж поверь, я не буду стесняться в методах допроса.

Раздавшийся сзади металлический щелчок заставил меня похолодеть. С таким звуком обычно механически взводят курок. Рывком уходя в сторону и разворачиваясь, я понимал, что катастрофически не успеваю. Так и оказалось: первый, сраженный очередью боевик, с кровавой пеной на губах, наводил на меня дуло пистолета. Большого, тяжелого и крупнокалиберного. В резко наступившей тишине раздался звонкий стук бойка. Мы выстрелили одновременно и попали оба — с такого расстояния вообще невозможно промахнуться.

Упав навзничь, я чудом не приложился головой. Грудь обожгло огнем, а легкие судорожно сжались, пытаясь втянуть хоть глоток воздуха. Боль пульсировала, то нарастая, то отпуская, словно играясь со мной. И тебе тоже хрен. Я выживу. Сзади раздались торопливые шаги и окрики команд. Конечно, ребята, вы как нельзя вовремя! Когда все уже кончено…

Спас меня бронежилет, не подвел. Новая разработка — даже выстрел в упор держит. Но боже мой, как же больно… Кажется ребра сломаны. Мир подернулся пеленой, явно намекая на глубокий отруб. А вот и спасительная тьма…

Нет! Нельзя отключаться! Только не сейчас!

Мир, не послушавшись, мигнул напоследок и погас.

Город N, через десять дней после выздоровления.

Сон был коротким, обрывочным и дурацким. Я снова куда-то бежал, за кем-то гнался и в кого-то стрелял. Приснится, тоже мне. Меньше есть на ночь надо. Тело почему-то ломило, будто ночью и впрямь пережило все снившиеся приключения. Возможно сказывались последствия недавнего ранения — ребра все еще побаливали.

Впрочем, оно того стоило — выживший боевик оказался просто кладезем информации, дав несколько хороших зацепок. Казалось бы — потеряв ударную силу, их хозяева должны затаиться, но нет! Наоборот, лишь увеличили активность. Добраться бы до того, кто их спонсирует… Теперь еще этот теракт…

С хрустом потянувшись, я потер глаза и уставился на монитор. Сидящий рядом парень щелчком мышки запустил воспроизведение записи. Как хорошо, что картинка цветная! Помню, раньше камеры черно-белые были — весь зрачок сломаешь, пока разглядишь чего-либо.

Куча людей на перроне, все суетятся, толкаются… Почти наступивший вечерний час пик. Лучше в такое время в метро не соваться: ноги оттопчут, обхамят, и скажут, что так и было.

Оператор молча указал пальцем в угол экрана, обращая внимание на человека, приютившегося у колонны. С виду обычный бомж: потасканный, грязный, одетый в лохмотья.

Оборванец сидел на потертом чемодане и казалось спал, безвольно уронив голову на грудь. Услышав шум приближающегося поезда он вскочил, как по команде и, едва не запутавшись в широких штанах, опрометью бросился к эскалатору. И как таких полиция пропускает?

— Мужчина! — раздался вслед ему сердобольный женский крик, выделяемой хитрой автоматикой среди шума метро. — Чемодан! Мужчина, что же вы! Стойте! Чемодан забыли!

До чего техника дошла! Пусть женщина прямо под камерой, близко от микрофона, но все же! Даже сквозь гул поезда звук записало. Вот раньше, помню…

Кричавшая, сделав несколько семенящих шагов вслед сбежавшему, бессильно опустила плечи. Оборванца и след простыл — молнией взлетев по эскалатору, он испарился, словно его и не было.

Пользуясь тем, что все отвлеклись на женщину, к забытому чемодану подскочил вихрастый паренек цыганской наружности и, с натугой приподняв баул, ринулся прочь. Получалось у него плохо — видимо, чемодан был слишком тяжелым. Кирпичи там что ли? Подъехавший поезд распахнул двери, выпуская прорву народа и скрывая воришку. Однако, далеко убежать пареньку не удалось — всего пару шагов. Чемодан неожиданно взорвался, превратив окружающее пространство в огненный ад. Изображение помутнело — платформу заволокло дымом.