Тень Химавата

– Тебе со мной повезло. Какой другой дурак согласится целый день на жаре копаться в речном иле. Того и гляди болотный крокодил схватит за ногу. Про пиявок и москитов я даже не заикаюсь…

– Как будто ты в Палестине кирпичи не лепил, – попытался оправдаться гонд.

– Зачем, у нас из камней делают – чистая работа, не для шудр, – поддел друга Иешуа.

– Шудра тоже человек, – добродушно парировал Бхимадаса, но тут же отомстил: – Презренный млеччха, помалкивал бы лучше. Вот отправлю собирать навоз, тогда лепка кирпичей покажется тебе детской забавой.

Иешуа скорчил дурашливую гримасу.

– Нет, я на все согласен, только не это…

Вечером иудей ненадолго остался в доме один. Он с удивлением прислушивался к лесным звукам. Пение цикад сменилось криками ночных птиц и утробными голосами древесных и болотных лягушек – от звона колокольчика до похожих на рев быка воплей.

Под крышей хижины бестолково металась летучая мышь, залетевшая сюда сквозь приоткрытую решетку на окне. Потом через комнату с шелестом пронесся огромный майский хрущ. С глухим стуком врезался в стену, упал на спину, завозился, пытаясь перевернуться.

Занавеска колыхалась от бабочек и летающих тараканов, а вокруг статуи домашнего святого, украшенной свежими венками, витал легкий жасминовый аромат.

Когда ночь накрыла лес, вся семья Амбапали, матери Бхимадасы, расселась на циновках вокруг жировой лампы в центре комнаты: пожилой дядя Брихадашва, несколько дальних родственниц с детьми, которые прибились к дому вследствие разных жизненных обстоятельств, и сам Бхимадаса.

Иешуа пригласили присоединиться к семейному совету.

У стены тускло отсвечивали кувшины с кунжутным и горчичным маслом, специями, медом. Со стропил свисали грозди связанных вместе глиняных горшочков. Лампа стояла на похожем на песочные часы бамбуковом столике, пол вокруг был усыпан мошкарой.

Бхимадаса рассказывал о невесте. Обстоятельно, с нежностью в голосе описывал первые встречи, свидание в горах, когда он признался ей в своих чувствах. Услышав, что девушка родом из брахманской деревни, родственники приуныли. Они многозначительно переглядывались, вздыхали и качали головами, но вслух не возмущались – щадили чувства влюбленного.

– Не знаю я, что делать, – печально заключил гонд. – У джайнов нет обряда упанаяны, значит, я не могу свататься к брахманке. Вината готова сбежать из дома, но меня совесть мучает – она ведь не сможет вернуться, если со мной что-нибудь случится. А как она примет наши обычаи? Вишнуиты смеются над джайнами, считают, будто мы ходим голыми.

– Мы не фанатичные дигамбары, «одетые пространством», которые практикуют ритуальную обнаженность, а шветамбары, «одетые в белое», поэтому носим одежду и украшения, – недовольно прервал его Брихадашва. – Разве это непонятно?

«Да, да…» – одобрительно закивали родственники.

Старик продолжил:

– Женитьба дело хорошее, но не рано ли? Великий тиртханкар Махавира, перевозчик через океан бытия, женился, когда ему исполнилось тридцать.

– Дело даже не в возрасте, – рассудительно заметила Амбапали. – Главное, что твоя жена станет вероотступницей, нарушившей свадхарму [78] , а значит, лишится всех привилегий брахманов. Ее жизнь круто изменится – и не в лучшую сторону.

78

Свадхарма – кодекс поведения варны.

Бхимадаса схватился за голову. Впервые в жизни он пожалел о своем низком происхождении. В хижине повисло тягостное молчание. Мать и Брихадашва переглянулись. На лице Амбапали появилось торжественное выражение, казалось, она приняла какое-то очень важное для себя решение.

– Я должна открыть тебе семейную тайну, – ее голос дрогнул от волнения.

Родственники затаили дыхание.

– Так вот, ты – не шудра…

– А кто? – удивленно спросил Бхимадаса.

– Ты – угра, законный сын кшатрия и шудрянки. Твое настоящее имя – Бхимаварман. Я заменила «варман» на «даса», когда вернулась в родную деревню [79] .

79

Имена кшатриев могли включать компонент «варман» – «защищающий», а имена шудр – «даса», что означает «враг», «чужой», однако со временем это слово стало обозначать раба или слугу.

Раздались возгласы удивления. Родственники не пытались скрыть того, что это известие поразило их до глубины души.

Амбапали продолжила:

– Твоего отца звали Кансой, он принадлежал к племени махабходжей, ветви народа сатвата, из которого происходит сам бог Кришну. В то время царство Чеди напало на царство Аванти. Канса служил наякой [80] в армии захватчиков. Он женился на мне браком ракшаса [81] , а его солдаты убили мою семью. Он меня изнасиловал. Для кшатрия это обычное дело…

80

Наяка – командир тысячи лучников.

81

Ракшаса – брак по принуждению.

Амбапали опустила голову. Иешуа понял, что ей неприятно вспоминать историю замужества. Наконец она справилась с чувствами.

– Канса хорошо ко мне относился, дарил украшения, и со временем я смирилась. Я жила в его семье, пока он не погиб. Тогда я решила вернуться домой. Тебе было три года, поэтому ты ничего не помнишь. Мне пришлось сказать односельчанам, что отец ребенка – шудра.

– Зачем?

Вместо ответа мать спросила:

– Ты знаешь, как Брихадашва лишился пальцев на правой руке?

Бхимадаса кивнул.

– Да, отдавило бревном на лесоповале. Ты ведь мне так говорил?

Он вопросительно посмотрел на двоюродного деда. Тот молча отвел глаза в сторону.

– Нет, их отрубил Канса, когда Брихадашва попытался защитить брата – моего отца, – гневно заявила Амбапали. – Только он один и остался в живых: потерял сознание от боли, но так как был перепачкан кровью, его сочли убитым. А когда очнулся, убежал в джунгли. Мы с ним договорились молчать о тайне твоего рождения.

– Почему?

– Мы – джайны, для нас ахимса [82] – это закон жизни. А для кшатрия закон жизни – война и насилие. Ты думаешь, откуда взялся обычай во время свадьбы догонять убегающую невесту? Из глубины столетий, потому что для ария силой взять девушку в разоренной деревне нагов всегда считалось обычным делом.

Мать нежно посмотрела на сына.

– Я боялась, что ты вырастешь грубым, жестоким… как твой отец, как многие воины. Ты не такой – смелый и горячий, но добрый.

82

Ахимса – жизненное правило непричинения вреда всему живому.

Она погладила сына по щеке.

Затем, глядя ему в глаза, твердо проговорила:

– Я долго жила среди кшатриев и знаю, что шудра может стать кшатрием по обряду вратьястомы. Найди себе учителя, чтобы пройти обряд. Тогда ты сможешь жениться на Винате…

На этом семейный совет закончился. Все, кроме матери и сына, улеглись спать. Но они еще долго сидели, обнявшись, обсуждая прошлое, строя планы на будущее. До Иешуа доносился их взволнованный шепот.

– На двенадцатый день после твоего рождения я вынесла тебя из дома, – увлеченно рассказывала Амбапали. – Канса вместе с брахманами принес жертвы Агни и Соме. Повернув тебя лицом к солнцу, он прочитал священный гимн Сурье. Потом прошептал тебе на ухо тайное имя, посвященное созвездию, под которым ты родился.