Тень Химавата

– Я чувствую, что будет мальчик.

– Откуда ты знаешь? – ехидно заметила Вината. – Обряды проводят для всех, но не все рожают сыновей.

Ее душила ревность: вон сестра уже беременная, а она все еще не замужем, хотя срок подошел.

– Знаю… – с таинственной улыбкой проговорила Драупади, поглаживая живот.

– А я вот буду рожать только сыновей, – упрямо продолжала Вината.

Потом смутилась.

– Хотя девочки мне тоже нравятся.

Сестра засмеялась и обняла ее. Вината решила открыться.

– У меня появился жених, – выпалила она.

– Кто? – с радостным удивлением спросила Драупади.

– Его зовут Бхимадаса, он из Озене. Мы познакомились на празднике Бхутаматр, когда он вместе с другими кармакарами спустился с Калаубала и пришел в деревню.

Вината закружилась по комнате со счастливым выражением на лице. Сестра вдруг перестала улыбаться. Мало того, что у парня имя неблагозвучное, так он еще и сборщик ладана.

– Кармакара? – тревожно переспросила она. – Он не брахман?

– Нет, – задиристо произнесла Вината, – он шудра. Ну и что?

– А то, – раздраженно выпалила Драупади, – что брахманка не может выйти замуж за шудру.

– Еще как может, – не унималась Вината. – Об этом в «Яджурведе» написано, а грихьясутры даже разрешают брак вдовы с домашним рабом. Мне Чакри рассказывал.

– Ты в своем уме? – Драупади перешла на повышенный тон. – В «Яджурведе» говорится о браке вайшийки с шудрой, а не брахманки. Бывает, что брахман женится на шудрянке по браку анулома, позволяющему мужчине снисходить до низшей варны. Ты – женщина, тебе это запрещено. Он ведь не прошел обряд упанаяны [59] , который позволяет арию жениться. И никогда не пройдет. Для нас даже ученость жениха не так важна, как его варна. Ну, ладно, был бы он кшатрием или богатым вайшьей… Но шудра!

59

Упанаяна – обряд посвящения в ученики, который рассматривался как второе рождение, поэтому представителей трех первых варн называли «дваждырожденными». Только прошедший обучение человек считался полноценным арием и имел доступ к священной ведической литературе.

Вдруг она остановилась, словно пораженная ядовитой мыслью, подозрительно спросила:

– Он светлокожий?

– Нет, черный, – с вызовом ответила Вината.

Сестра со стоном всплеснула руками.

– Так он еще и наг! – она сорвалась на крик. – А о детях ты подумала? Они будут бесправными чандалами [60] , низшими из людей. Им не позволят жить в арийских городах. Кроме собак и ослов у них никогда не будет другого имущества. Их профессия – могильщик или палач. Одежду они должны снимать с трупов, вместо украшений из золота и серебра – носить железные побрякушки, а есть из разбитой посуды. Они обречены всю жизнь скитаться. Ты этого хочешь?

60

Чандалы – неприкасаемые, потомки древних дравидийских народов, которые были самым презираемым и угнетенным сословием в Древней Индии. Чандалами в том числе становились дети, рожденные в неравном браке.

Драупади схватилась за голову.

Вината в слезах выбежала из хижины. Выскочив за ворота, бросилась вверх по склону, не разбирая дороги. А Драупади в расстроенных чувствах опустилась на циновку.

«Только этого не хватало, – рассуждала она. – Если Вината сбежит из дома с шудрой, такой поступок покроет весь род Лакшмидхара несмываемым позором. Надо обо всем рассказать отцу, пусть он решает, что с ней делать…»

5

Заканчивалась вторая неделя пути из Бхарукаччи в Озене, столицу древнего государства Аванти.

По дороге Бхимадаса и Иешуа договорились, что, как только доберутся до дома, сразу приступят к возведению хижины для будущей семьи гонда. Оба коротали время, обсуждая достоинства и недостатки разных строительных материалов: из сучьев строить и легче, и быстрее, помещение лучше проветривается, зато глинобитный дом прочнее.

Иешуа убеждал друга сложить саманные стены. Дело нехитрое. Сначала нужно налепить кирпичей из смешанной с соломой грязи, высушить на солнце. Потом аккуратно уложить один на другой чуть выше роста человека и обмазать смесью глины, извести и навоза. Под конец покрыть потолочные жерди тростниковыми матами. Двух пар рук вполне хватит, так что должны управиться в срок. Тем более что родственники обязательно помогут.

Шли вдоль Нармады.

Бхимадаса специально выбрал прибрежный тракт, чтобы не продираться сквозь непроходимые леса на равнине, которые кишат ядовитыми змеями и хищниками.

Справа остался хребет Сатпура, хотя еще долго виднелась гора Астамба, служившая путникам ориентиром. Слева выросли горы Виндхья с плоскими, покрытыми джунглями террасами и округлыми лесистыми вершинами.

Дорога казалась оживленной.

Бхимадаса объяснил, что Нармада считается священной рекой, поэтому от ее истока – горы Мекала, что возле города Амаркут – паломники совершают двухлетнюю парикраму, то есть полный ритуальный обход вокруг реки. Дойдя до Западного океана [61] , они отправляются в обратный путь.

61

Западный океан – Аравийский залив, Аравийское море.

Паломника узнают по бритому черепу с хохолком на затылке, потому что в древних шастрах [62] сказано, что на голове мужчины должно быть столько волос, сколько пролезет сквозь серебряное кольцо, которое он носит на пальце.

Часто навстречу друзьям брели одинаковые с виду, словно близнецы, святые нищие – садху [63] . Такого легко узнать по спутанным волосам, изможденному виду, обтянутым кожей костям и когда-то белой, а теперь пожелтевшей на солнце одежде. Обычно у него через плечо на ремнях висят лишь кувшин да чаша для подаяний.

62

Шастры – научные трактаты.

63

Садху – монах, ведущий аскетический образ жизни.

На закате дорога пустела, потому что паломники спускались к реке, чтобы совершить ритуальное омовение. Полоска разноцветных рупанов тянулась вдоль кромки воды насколько хватало взгляда, отчего казалось, что это не люди плещутся в воде, а колышутся бутоны длинной гирлянды, которую течением прибило к берегу.

Садху после омовения обычно усаживались на возвышенности с видом на реку, чтобы углубиться в тапас – сосредоточенное размышление.

Однажды Иешуа увидел, как двое путников возятся возле выкопанной на обочине ямы. Один из них приставил к голове трупа камень, а затем что есть силы ударил по нему другим камнем. Потом они подтащили труп к могиле, скинули вниз и закидали землей.

Бхимадаса рассказал, что душа садху облагорожена соединением с Брахманом, мировой душой, так что его тело не нуждается в очистительной кремации. Но перед захоронением нужно обязательно сделать в черепе дырку, чтобы душа смогла покинуть плоть и навечно отправиться в мир Брахмы.

– Аскетов всегда так хоронят? – спросил иудей.

– Нет. Иногда труп поднимают на ветви дерева. Там он и лежит, пока дикие коты не растащат его по кусочкам. Такой обычай называется «брахмамедха».

По равнине река текла широко, неторопливо и безмятежно, уже растратив силу после мраморных теснин Джабалпура. Друзья прошли несколько буддистских деревень.

Первый раз увидев гигантское куполообразное сооружение, Иешуа спросил:

– Что это?

– А-а-а… – равнодушно бросил Бхимадаса. – Буддийская ступа [64] .

– Она как-то связана с Буддой Шакьямуни?

– Точно. В ней вроде бы хранятся святые мощи – кусочки тела Будды… Вообще-то его звали Сиддхартха Гаутама, он из северного племени шакьев. Будда – это прозвище, которое означает «познавший истину».

– Он здесь похоронен?

– Нет, в Кушинаре [65] . Это там.

64

Ступа – священный монумент, где хранится буддийская реликвия.

65

Кушинар – совр. индийский город Кушинагар.