Тень Хранителя

Мабатан кивнула, но, взглянув в глаза Киры, одновременно почувствовала, как Кира видит ее. Образ удваивался и утраивался, пока Кир не стало столько, что она и сосчитать не могла, причем все они были зажаты между ее собственными образами, которые она видела глазами Киры. Комната вдруг закружилась, девушку отбросило назад, и она упала на пол.

— Мабатан! — крикнул Лампи и бросился к ней.

В следующий миг ее окружили все, кто был рядом. Доктора щупали пульс, а Энде положила руку девушке на лоб.

— Что с тобой случилось? — спросила старейшина апсара.

— Когда… я взглянула в глаза Киры… там нас было так много…

— Она попала в петлю обратной связи, — пояснил Алджернон. — Она вызывает такой же эффект, как когда смотришь в два стоящих друг против друга зеркала и видишь множество образов себя самого.

— Понятно, — проговорил Имин, почесывая подбородок.

— Только воздействие гораздо сильнее… — высказал предположение Отар.

— А ей это не повредит? — обеспокоенно спросил Лампи.

— Мы постарались все сделать настолько безопасным, насколько это возможно, — ответил Алджернон, похлопав Лампи по спине, и добавил: — Насколько нам позволило время и оборудование, которое было в нашем распоряжении.

Но Мабатан видела, что успокоить ее друга было не так просто.

— Я понимаю, Лампи, на какой мы идем риск. Такое со мной случилось, только когда я взглянула Кире в глаза. Она уйдет, и все станет нормально.

— А если вдруг возникнут другие осложнения? — спросила Энде. — Опасные для жизни…

Отар от негодования чуть не поперхнулся.

— Но ведь такое почти невозможно!

— Вероятность этого ничтожно мала! — добавил Имин.

— Но тем не менее сбрасывать ее со счетов нельзя, — отрезала Энде. — Ты, Лампи, как адъютант Роуна должен взять ответственность за это решение на себя.

— Ты уверена, что хочешь продолжать начатое? — спросил Лампи Мабатан.

Вообще-то, Мабатан, я не вижу в нашем замысле особых изъянов, но пойму тебя, если ты решишь от него отказаться.

Мабатан, противясь желанию обернуться и взглянуть на Киру, не сводила глаз с Лампи. По выражению его лица она видела, что он ждал от нее повода, чтобы отменить задуманный план, поэтому девушка высказала свое решение с такой непреклонной решимостью, на какую только была способна.

— Да, я в этом уверена.

Лампи нехотя сдал позиции.

— Хорошо, Кира. И контрабандист этот здесь без дела у всех под ногами болтается с тех пор, как мы его сюда привезли. Уж скорее бы он уходил, что ли… Только свою спину ему не показывай — он готов работать на любого, кто ему заплатит приличные деньги.

— Если он только рыпнется, я придавлю его как таракана, — заверила Кира Лампи. Потом, закрыв глаза, она повернулась и развела руки в стороны. — Береги себя, Мабатан.

Когда Мабатан обнимала Киру, теплое чувство, которое она к ней испытывала, казалось, усилилось вдвое. Шепнув ей слова прощания, Кира пошла к двери, у которой ее ждала Энде.

Бабушка коснулась лбом головы внучки.

— Сама знаешь, ты всегда в моем сердце.

От чувств, переполнявших Киру, у Мабатан навернулись слезы на глаза. Но Кира, как подобает воительнице, своих чувств никак не проявляла. Она положила бабушке руки на плечи, обняла ее и быстро вышла из библиотеки во враждебный мир.

* * *

На протяжении нескольких следующих дней Мабатан безуспешно пыталась привести мысли Киры в равновесие. Любые сильные чувства или физические нагрузки обостряли внимание и боевую готовность Киры настолько, что Мабатан переставала осознавать окружавшую ее реальность. Она наталкивалась на какие-то предметы с такой силой, что скоро тело ее покрылось болезненными синяками и ссадинами. А после того, как она наткнулась на Камьяра, ее пришлось уложить на больничную койку.

Он пришел из Города в Академию за день до этого вместе с четырьмя гюнтерами. Сказитель пребывал не в самом лучшем настроении, и, когда Мабатан села на стул в просторном зале библиотеки, ей показалось, что дела идут все хуже и хуже.

Гюнтер Номер Пятьдесят Один, самый рослый из всех, привстав на цьшочки, то и дело косил глазом на Камьяра в таком раздражении, что его даже трясло.

— Мы гюнтеры, а не наемные бандиты!

— Знаете, эти контактные линзы, которые вам дал Виллум, сделали вас чересчур раздражительными. После всех неприятностей, которые мне выпали на долю, пока я вас спасал, у меня возникли обоснованные причины для сомнений. — Несмотря на полушутливый, насмешливый тон Камьяра, Мабатан смекнула, что в его словах была доля неподдельной искренности.

— Ты нас ни от чего не спасал! — фыркнул Пятьдесят Первый. — Мы вполне выжили бы и без тебя. — Стоявшие рядом с ним трое его спутников согласно кивали головами.

Камьяр усмехнулся.

— Да неужели! Если мне не изменяет память, когда я вас нашел в землях Пустоши, вы, обессилев, валялись на земле.

— Мы отдыхали.

— Только не делайте вид, будто вы недовольны, что здесь оказались. Самое малое, что вы можете сделать, это помочь нам в исследовании некоторых вопросов, связанных с военной стратегией.

— Это противоречит нашим моральным принципам, — решительно заявил Пятьдесят Первый.

— Да что ты говоришь! А разработка блокираторов не противоречит? — Камьяр от негодования даже покраснел.

Лампи, подмигнув Мабатан, подошел к разозленным гюнтерам.

— Здравствуйте! Надеюсь, здесь вы себя чувствуете лучше, чем в землях Пустоши…

— Сказитель, — в сердцах сказал Пятьдесят Первый, ткнув пальцем в сторону Камьяра, — вот этот сказитель требует от нас, чтобы мы превратились в наемных бандитов.

Лампи строго взглянул на Камьяра.

— Да разве такое мыслимо? Неужели ты просил их взяться за оружие? Чтобы они убивали клириков, фандоров и грабителей?

— Гм… А это интересная мысль! — Камьяр театрально обернулся к разгневанному гюнтеру. — Надеюсь, вы умеете обращаться с арбалетами?

— Камьяр, ты меня удивляешь! Случайно выпущенная стрела может пробить обложку одной из этих книг.

Семьдесят Девятая приложила руку ко рту, и Мабатан подметила в ее глазах веселые искорки. Мабатан припомнилось, что она была очень любознательной — ей хотелось знать все о мире за пределами границ, очерченных ее соплеменниками. А еще ей было присуще удивительное чувство юмора.