Тень императора

— «Так — то лучше», — я с трудом дошел до комнаты и в одиночку стал раздеваться.

Сердце резануло болью еще раз, жена согнала всех слуг на переноску графа, а мне, раненному серьезнее, приходилось самому раздеваться и укладываться в постель.

Сарени, только мой верный Сарени сразу же пришел и доложил, что доктор скоро будет, а пока он сам может перевязать мою рану. Благодарный ему, я отказался, сказав что старший пастух уже сделал это, я попросил передать ему от меня серебряную монету в благодарность.

Не смотря на возгласы возмущения Натали, доктора первого привели ко мне, управляющий не смотря на её недовольство сказал, что моя рана значительно серьезнее побитого графа и только ответ доктора, что так и есть когда он снял повязку, заставили её поджав губы стоять в дверях, ожидая когда со мной закончат.

Лежа и вздрагивая от каждого укола иголкой, чем штопал меня доктор, я видел её лицо когда она думала, что на неё никто не смотрит. Всю гамму чувств я увидел по отношению к себе, лучшее из которого было равнодушие.

Тесня недовольную темную половину, в сердце стало закрадываться отчаяние и пустота. Что я вздумал, кого я могу покорить? Она ненавидит меня. Даже сейчас, когда я ранен она больше беспокоится за него. Холодный кристаллик льда, словно из детской сказки про Снежную королеву уколол меня в сердце. Слезы моментально высохли, и повернулся я уже к закончившему со мной доктору и Сарени с абсолютно спокойным лицом.

Следующим утром примчался отец и брат, едва узнав по утру о произошедшим.

Если бы я не был ранен, то на меня тут же набросился бы Генри, а так он лишь грязно ругал меня и обещал, как только я пойду на поправку заделается со мной.

Если бы не Натали, вставшая между нами, когда я озверев поднялся с кровати и приказал ему убираться из моего дома, то дуэль точно бы состоялась. Посмотрев на меня уничижительным взглядом, как будто это я был в чужом доме и орал на хозяина, она вместе с Генри удалилась.

Вот так бесславно и погиб мой тщательно лелеемый полгода план завоевать доверие жены. Все было испорчено настолько, насколько вообще было можно испортить.

Избив её любовника, я лишился малейших шансов на взаимность.

Они не дождались моего отъезда. Под вполне благовидным предлогом того, что он ранен, граф остался в моем доме. Натали и слушать меня не желала, чтобы его перевезли в замок отца, она даже уговорила его, чтобы Ричард остался в доме, где его избили, чтобы так загладить вину. Всё решив без меня, она пропадала в его комнате все время, заставляя меня безумно ревновать и мучатся не только от воспалившейся раны, но и бездушия жены.

Ко мне она приходила несколько раз, порадовав меня, справиться о самочувствии, но когда узнала, откуда у меня появилась рана, да еще как я решил её «просьбу» с виконтом, она забыла обо мне напрочь. Так что оставшееся время я проводил один.

Ревность мучала меня все сильнее, а чувство безнадежности все ширилось, вызывая во мне внезапные припадки то ярости, то любви к ней. Я не знал, что мне делать.

Последним гвоздем в гроб наших отношений было то, что произошло перед последним днем, когда граф должен был отбыть к себе в замок. Ночью я почувствовал, как меня будят и вскинувшись, едва не зарезал своего управляющего. Приложив палец к губам, он предложив руку повел меня в крыло жены, но не доходя до её комнаты, свернул в другую, сообщавшуюся с её, заколоченной дверью. Отодвинув хитро замаскированную дощечку, он извиняющее посмотрел на меня, в тусклом свете свечи мне было видно, что он сильно смущен.

Один взгляд внутрь, показал мне все. Оказалось я ошибался, и Натали не изменяла мне раньше с братом, она делала это сейчас. Видимо раньше у них не доходило дело до прямого занятия любовью, поскольку было видно, что она еще немного сопротивляется, но уступая тем не менее его жадным рукам, которые уже занялись её грудью и время от времени настойчиво пытались задрать юбки.

— «Что ты сидишь? — поинтересовались у меня, — зайди, убей его, а её хорошенько изнасилуй. Покажи ей кто в доме хозяин. Поверь, все твои проблемы решаться всего двумя простыми действиями».

— «Ага, а потом всю жизнь быть братоубийцей и ненавидим отцом и женой? — вяло попытался я отстоять свою точку зрения, — да и Натали после этого так возненавидит меня, что проще самому будет перерезать себе вены».

— «Вот же ты слабак, — презрительно хмыкнула темная половинка, — я могу все сделать за тебя».

— «Я не оправдываю брата, но ты тоже хороша, из-за твоего вмешательства она сейчас отдается ему, пожалела видимо бедняшку».

— «Да, да, во всем вини меня, — раздался изнутри холодный смех, — моя воля, я бы эту сучку сейчас….».

Я не дослушал, а помотав головой кинул последний взгляд в щелку, смотреть дальше было нет смысла. Руки брата, пока я спорил сам с собой, проникли под юбки Натали и задрав их, шарили у неё между ног, вызывая судороги страсти и тихие стоны.

Встав, я пошел к себе, так и не найдя выхода в этой ситуации. Вмешайся я сейчас, даже просто еще раз избив брата, исход был бы понятен. Она тут же бросится в его объятья, но теперь уже с новой страстью. Так что мне как и виконту на лугу, оставалось либо последовать совету и убить его, либо поджав хвост уходить.

Вспомнив о виконте, я вспомнил и один важный момент, который за всеми событиями выпустил из виду.

— «Это была иллюзия?» — спросил я у половинки.

В ответ мне было презрительное молчание.

— «Я ведь видел, что у шпаги внезапно оказалось два лезвия, одно из которых и не увидел противник!».

Половинка лишь насмешливо фыркнула, игнорируя меня.

— «Как ты разобралась в этом быстрее меня?! — разозлился я, — как? Лучше сейчас помоги мне, чем постоянно умничая и суясь не в свое дело».

— «Уймись слабак, — вот и все, что мне ответили».

Раздраженный и злой, я вернулся к себе. Всю ночь ко мне приходили картинки того, как за двумя стенами от меня Натали предается любовью с братом. Сердце сжималось от тоски и ревности, а подушка не раз предательски становилась мокрой.

Глава 6 Развод и новый наставник

За ночь я принял два важных решения в своей дальнейшей жизни, поэтому дождавшись, когда брата заберут в замок и дом успокоится от наехавших гостей, я приказал заложить коляску, рана еще беспокоила меня.