Тень императора

Герцогиня вытрясла с ней и эти подробности, а потому, как она сжала губы, я понял, что она сложила два и два и получила нужный ответ, до которого не дошла Натали, но не стала ей ничего говорить. Я только понял, что этот бал ушел в копилку де Берзе, герцогиня сделала выводы о «моей» невинности и простодушии.

— И все равно дорогая я не понимаю, — качала она головой, когда Натали рассказала о моем брате, — ну столько девушек попадают брак по соглашению, что заставило тебя так жестоко обращаться с первым мужем? Судя по всему он бы тебя носил на руках, выполнял бы все твои приходи — по-моему мнению лучшая судьба для брака по расчету.

— Я терпеть его не могла, — созналась девушка, сжимая руки герцогини, — Розали ты наверно не представляешь себе, какая это мука, когда тебя домогается человек, который тебе противен одним своим видом. Это вечно всклоченная шевелюра, испачканный красками костюм и полная небрежность в одежде, а еще запах, он мылся наверно раз в год.

— Вообще-то каждый день, — прошептал я одними губами, — пытался смыть запах растворителя.

Каждое её слово раскаленным гвоздём вбивалось мне в сознание, каждое новое предложение приковывало к креслу, не давая двигаться. Я сидел и забывал шевелиться, сердце бешено билось в груди, а руки с такой силой сжимали ручку, что становилось больно.

— Дорогая моя, — герцогиня усмехнулась, — есть гораздо более худшие варианты, поверь мне, он хотя бы не насиловал тебя каждый день.

— Да, он всегда был слишком благороден для этого, — согласилась Натали, протягивая руку за еще одним бокалом, — он всегда был «слишком».

— Я как только представляла себе, что он прикоснется ко мне своими руками, не говоря уже про другую часть тела, — Натали смущенно прикрыла рот, — меня выворачивало наизнанку.

— Все же ты могла сесть поговорить, объяснить ему это?

— Он не слушает, сидит, смотрит на тебя телячьим взглядом и ты видишь, как твои слова разлетаются как горох о стену. Ему было бесполезно что-то говорить, они упрям как осел!

Герцогиня, слегка покосилась на стену, за которой находился я и продолжила.

— Дальше милая! Твоя история настолько захватывающая!

У меня закралось подозрение, что в графине было не вино, так как Натали развезло окончательно и она стала говорить настолько подробно и откровенно, что даже у меня пошли мурашки по коже.

— Представляете мое удивление, когда императрица вступилась за него?! Кто он?

Никто, мелкий дворянчик, а она была так милостива, я ничего не поняла тогда.

— Слухи говорят это из-за картины, — герцогиня внесла ясность, — шевалье прекрасно рисует, хоть и очень редко. За его ранними работами идет настоящая охота, я сама не могу позволить себе найти одну из таких. А вот у императрицы говорят его первая работа, я видела её!

Герцогиня задумалась, словно вспоминая ощущения.

— Я видела её всего лишь два раза, но оба они потрясли меня, было такое чувство, что снова видишь своих родителей.

— У меня тоже есть его картина, — похвасталась Натали заплетающимся языком, — я даже не знала, что она настолько ценная! Сколько она стоит? Я давно хотела избавиться от неё, да все некогда достать из чулана!

Красная пелена колыхалась передо мной и только становилась все ярче, я чувствовал себя самым ничтожным, самым ненужным человеком на земле. Твоя любовь, смысл всей твоей жизни растаптывает тебя в грязь, уничтожая все, что ты думал или мечтал.

— Картина?! Когда он её написал?! — герцогиня ухватилась за руку Натали, видимо слишком сильно, раз та болезненно вскрикнула.

— Прости милая, так когда?!

— Когда мы жили вместе, он мне говорил, что это вторая, из написанных им.

По расширившимся глазам герцогини, я понял, что Натали обладает сокровищем и теперь в любом случае падет под натиском старшей подруги.

— Натали, мы ведь подруги? — резко спросила герцогиня.

— Да конечно Розали, — раскрепостившаяся девушка прилегла на кровать.

— И она тебе не нужна, дело только в цене? — продолжила собеседница.

— Конечно, — Натали пожала плечами, — я даже не помню, где она точно.

— Я заплачу тебе за неё сто тысяч золотых, — названная сумма поразила даже меня.

А Натали так вообще подпрыгнула на кровати, недоуменно посмотрев на соблазнительницу.

— Розали почему так много?! Это всего лишь картина!

— То что есть у императрицы, уже достойно того, чтобы иметь самой, — герцогиня слабо улыбнулась, — но поговаривают, что находясь рядом с ней, тебе всегда легко и спокойно. Любой кто был рядом с ней, тебе это скажет.

— Что-то такое припоминаю, — согласилась Натали, — но это так давно было!

— Дорогая моя, — герцогиня опомнилась, — это сумма максимум того, за что её можно продать, я честна с тобой потому и говорю это.

— Я согласна! — Натали даже не сомневалась в своем решении, что стало окончательным приговором для меня. Так легко расстаться с моей картиной, а ведь герцогиня даже рассказала, что она ценна и чем. Я почувствовал, как слезы начинают катиться по моим щекам, а силуэты собеседниц стали расплываться перед глазами.

— Тогда завтра же с утра, я хочу её видеть, ты согласна?! — герцогиня тут же ухватилась за её согласие.

— Конечно Розали, как я могу тебе отказать, — девушка поцеловала подругу в щеку.

Я не слышал их дальнейший разговор, когда они обсуждали мое поведение в настоящее время, мне хватило всего того, что я услышал раньше. Я вспомнил прошлое.

Каждый миг, каждый раз когда она отвергала меня. Первая брачная ночь, её холодность.

Безразличие ко мне и как противовес этому, страстная ночь с бароном. Я схватился за голову, руки тут же стали мокрыми, а сердце так сильно заболело в груди, что я едва не вскрикнул, сползая от боли на пол. Зажимая себе рот, я не мог справиться с болью, которая все нарастала и нарастала. Яркая вспышка, когда грудь едва не разорвалась изнутри, оборвала мое сознание.

Шевалье де Берзе

Я очнулся, лежа на полу. Тело казалось таким легким и непривычно подвижным, так, словно у меня не было больше сдерживающих оков. Я удивленно поднялся с пола и понял, что нахожусь в той комнате, куда привел свою половинку за сюрпризом. Вот только кругом была темнота, и судя по тому, что за специальным односторонним стеклом не было слышно голосов, герцогиня сделала свою работу. А ведь всего-то стоило ей намекнуть, что у Натали возможно есть ранняя моя картина.